Многие сотрудники компании поблагодарили его.
31 мая глава Respawn и новый руководитель франшизы Battlefield Винс Зампелла внезапно высказался в своём твиттере в поддержку прав трансгендеров, отметив ценности своей студии.
Trans rights are human rights. It is as simple as that. Respawn has grown on the principles of diversity, equality, and inclusion and strives to uphold those values. Let’s be better humans.
Права трансгендеров — это права людей. Всё настолько просто. Respawn развивалась на принципах разнообразия, равенства и инклюзивности, и стремится поддерживать эти ценности. Давайте будем лучшими людьми.
На первый взгляд такое высказывание в поддержку транс-сообщества спровоцировали лишь изменения в законодательстве штата Техас, однако журналисты Kotaku выяснили, что запись стала своеобразным ответом на затянувшееся молчание EA по этому вопросу.
Зампелла опубликовал свой твит вскоре после внутреннего собрания в EA, на котором сотрудники в очередной раз спросили руководство, почему компания не делает заявлений в поддержку трансгендеров и права на аборты, несмотря на то, что называет себя инклюзивной.
По итогам собрания сотрудники не получили чёткого ответа, и руководители в очередной раз намекнули, что для таких заявлений с конкретной точкой зрения должны быть согласны все.
Таким образом, Зампелла решил прервать молчание компании от своего лица, пускай это и может разозлить руководство. После этого его поблагодарили многие сотрудники EA, некоторые из которых также отметили, что гордятся работой с Зампеллой в Respawn.
Винс Зампелла пользуется большим доверием руководства EA. Его студия отвечает за Apex Legends и Star Wars Jedi — одни из самых успешных текущих франшиз компании и на рынке в целом. Вдобавок к этому Зампелле доверили серию Battlefield после неудачного старта 2042, чтобы исправить положение и не допустить подобного в будущем.
EA пояснила сотрудникам, почему не делает заявлений о праве на аборт в США — компания старается уважать разницу мнений
Посиделки на радио, тысячи твитов, посты во всех СМИ и разные мнения о Trans Law в Испании, и кажется, что еще ничего не ясно. Когда я читаю или слушаю разные точки зрения или участвую в каких-то дебатах, в конце концов я замечаю, что истинная точка зрения затуманивается и все заканчивается мешаниной странных оскорблений. Millenials («Вы терф», например) и перестаем слушать того, кто перед нами. Очень далеко от феминизма и женского общества, за которое мы так долго боролись.
Но что ищет Trans Law? Почему так много споров? Куда должен быть направлен фокус внимания? Давайте подведем краткий итог и рассмотрим различные концепции, чтобы каждый смог хотя бы разобраться в одном из самых спорных вопросов на арене.
Вот проект Закона о Транс
- Транссексуал и дисфория
- Дебаты по транс-праву
Закон о трансгендерах стремится (или должен стремиться) предоставить все права трансгендерам, продвигать равенство и положить конец дискриминации.
На данный момент существует только проект, поэтому он еще не принят в качестве закона.
Транс-коллектив требует «депатологизации транссексуальности» и «гендерного самоопределения», и это дает им Закон. Так чем же не полностью удовлетворен сектор феминизма?
Судя по тому, что я слышу в дебатах, все это проистекает из концепция пола. Ни одна феминистка открыто не говорила (и я не ожидаю, что они так думают), что трансгендеры не должны подпадать под действие закона, не должны иметь такие же права, как цисгендерные женщины, или что они не должны быть женщинами.
«Гендер — это не идентичность, это культурная конструкция, которая навязывает роли и роли на основе пола», — говорит Анхелес Альварес, бывший депутат PSOE (La Vanguardia, 2021). Другими словами, защита гендерной самоидентификации на законных основаниях признать, что жанры существуют и должны охраняться законом. По этой причине часть феминистского движения не согласна с используемыми в проекте формальностями, где вместо «половой самоидентификации» используется «гендерная самоидентификация».
Человек, рожденный с полом, с которым он не чувствует себя комфортно или не идентифицирует себя, является транссексуалом. Например, транссексуальная женщина — это та, которая родилась с пенисом и чувствует себя женщиной. Теперь вы можете или не можете управлять своим плеером и менять его, если хотите.
Но что значит быть трансгендером? Не является ли эта концепция причиной или корнем этих споров? Быть трансгендером означает не чувствовать себя комфортно с полом, навязанным обществом. Женщина, родившаяся с вагиной, но не согласная с навязанными ей ролями (одеваться по-Х, накраситься, сделать эпиляцию и т. д.) или мужчина, родившийся с половым членом и не хочет участвовать в навязанных трансгендерам мужских ролях, к которым мы привыкли?
По определению да. Они будут. И, очевидно, эти люди тоже должны быть защищены законом.
Транссексуал и дисфория
В 2018 году Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) депатологизировала эту дисфорию как «психическое расстройство», но оставила в категории «сексуальная дисфункция»; так что это перестает считаться психическим заболеванием и становится физическим заболеванием.
Однако проект нового Закона о трансгендерах призван полностью депатологизировать дисфорию.
Вот еще один важный момент дискуссии. Является ли дисфория физическим заболеванием? Почему так много страха перед словом «болезнь»? Проблема в определении «болезни»?
Никто не хочет чувствовать себя больным. Никто не хочет, чтобы на него указывали чужим пальцем. Никто не хочет, чтобы на него смотрели с жалостью. Это вполне понятно. И если факт навешивания ярлыка на эту группу как «больной» вредит им, а депатологизация приносит им пользу, вперед.
Однако его критиковали за то, что удаление его из этого списка заболеваний сексуальной дисфункции может иметь негативные последствия для самого транс-сообщества. Если это не считается болезнью, могут ли они потерять свои права на здоровье, когда дело доходит до желания гормонов или операции? Этим вопросом задаются те феминистки, которые выступили против этого пункта в проекте.
Транссексуальность
Если действительно проблема в языке и в употребление слова болезнь, а сам факт перестать считать его таковым не будет иметь для них никаких негативных последствий, больше не о чем было бы говорить. Перестаньте называться болезнью.
РАЭ (которое не следует называть Всемогущим Богом, а только для унификации определения) определяет болезнь как Более или менее серьезные нарушения здоровья. Таким образом, можно считать болезнью, если рождение с половым органом, с которым человек не идентифицирует себя, каким-либо образом вредит его здоровью.
Самоопределение без медицинского заключения
Еще одним из наиболее аплодируемых и в то же время критикуемых пунктов проекта является пункт «гендерного самоопределения без необходимости медицинского заключения».
Те, кто критикует это, отмечают, что без необходимости в квалифицированном специалисте, чтобы определить, является ли этот человек транссексуалом или нет, любой человек может обратиться в реестр, чтобы Измените свой пол в документе, удостоверяющем личность.
Если мыслить хладнокровно, то не должно иметь значения, что там говорит или не ставит ДНР. Не следует придавать сексу никакого отношения ни к какой процедуре, поскольку ищется равенство. На самом деле, не было бы даже более уместно не сообщать о сексе постоянно в каждой бюрократии?
Очевидно, что для практических целей это имеет значение. В Испании, по крайней мере, продолжает существовать неравенство по половому признаку, сексистское насилие продолжает существовать на государственном и частном уровнях.
Кроме того, существуют рабочие места, на которые должны быть приняты как минимум женщины или мужчины, чтобы соответствовать паритетным ставкам.
В этих случаях критики закона говорят, что любой мог обратиться в ЗАГС, чтобы изменить свой пол, чтобы воспользоваться преимуществами принадлежности к другому полу. Мне трудно представить, что такое могло произойти; но, к сожалению, в стране плутовских все возможно.
Однако защитники проекта намекают на минимальное количество этих мошеннических дел, которые будут проведены.
Точно так же этого можно было бы избежать с помощью медицинского заключения, указывающего, что у этого человека дисфория (будь то болезнь или нет). Что неизбежно приводит нас к предыдущему пункту.
Дебаты по транс-праву
Как мы видим, это запутанная дискуссия. Я повторяю, что мы не можем потерять конечную и подлинную цель, которая состоит в том, чтобы добиться реального равенства для всех, независимо от пола, независимо от того, с какой репродуктивной системой вы родились, без дискриминации и без того, чтобы кто-либо решал за кого-либо, как они себя чувствуют, но где мы все глубоко рассматривают эти вопросы, не боясь сомневаться, спрашивать, спорить и учиться.
➳ Вот еще один спор о проституции
ФЕРНАНДЕС КАНДИАЛ, А. (5 февраля 2021 г.) Трансправо: два противоречивых анализа. La Vanguardia. Восстановлено в: https://www.lavanguardia.com/vida/20210307/6265037/ley-trans-dos-analisis-contrapuestos.html
СЕПУЛЬВЕДА, ЯНЬЕЗ И СИЛЬВА (18 июня 2018 г.) Транссексуальность: от психического расстройства к сексуальному заболеванию, по данным ВОЗ. В третьих. Восстановлено в: https://www.latercera.com/tendencias/noticia/transexualidad-trastorno-mental-enfermedad-sexual-segun-la-oms/211488/#:~:text=Ser%20transexual%20ya%20no%20es%20un%20trastorno%20de%20salud%20mental.&text=Con%20este%20cambio%2C%20pierde%20la,g%C3%A9nero%20que%20siente%20la%20persona.
АЛЬВАРЕС, П. (7 февраля 2021 г.) «Транс-право» с противоположных точек зрения. Эль Паис. Восстановлено в: https://elpais.com/sociedad/2021-02-06/la-ley-trans-desde-angulos-opuestos.html
Содержание статьи соответствует нашим принципам редакционная этика. Чтобы сообщить об ошибке, нажмите здесь.
Статья взята со страницы radfem translations.
До середины января я была стойкой сторонницей того, что обычно называют “правами трансгендеров”. Я не подвергала сомнению то, что трансженщины – женщины, а трансмужчины – мужчины, что трансгендерные персоны должны быть допущены в разделенные по полу пространства в зависимости от выбранного ими гендера (включая женские раздевалки, убежища для бездомных, тюрьмы, убежища для жертв изнасилования, временные пристанища и т.д.) и что те, кто подвергают это сомнению, в лучшем случае заблуждаются, а в худшем трансфобные ханжи.
Хотя некоторые аспекты транс-активизма выбивали меня из колеи. Например, то что самоидентификация была главным требованием для допуска трансженщин к соревнованиям в женской атлетике и в женских спортивных командах, но я отбросила это беспокойство. Это не заслуживало моего внимания, ведь я предполагала, что трансгендерных персон дискриминируют в очень многих общественных сферах. Более того, я многократно читала о том, что у трансгендерной молодежи высокий риск суицидальных настроений и попыток, так что когда речь заходила о защите трансгендерных людей, для меня было ясно, что время нельзя упускать.
Мой активизм по большей части проявлялся в безопасном пространстве за клавиатурой в социальных сетях вроде Твиттера. В этот период у меня появилось некоторое количество друзей и подписчиков (трансгендерных и нет) чьи схожие убеждения о важности прав трансгендеров мотивировали меня еще больше.
Я списывала со счетов всех, кто не соглашался с моими убеждениями, а иногда даже кричала на них постами в 280 символов или меньше. Я использовала свою докторскую степень по психологии как меч, несмотря на то, что мои знания в науке и психологии пола и гендера были минимальны. Большинство тех, кто были со мной не согласны — женщины, которые повторяли, что мужчины не могут стать женщинами, и, что хотя и права каждого человека должны уважаться и защищаться, права одной группы (транс-людей) не могут реализовываться за счет другой группы (женщин).Когда меня спрашивали о том, почему я верю, что трансженщины – женщины, я утверждала, что некоторые мальчики и девочки “родились не в своем теле” и что наши мозги имеют гендер (то есть трансженщины имеют мужское тело, но “женский мозг”). Когда меня просили разъяснить, я прибегала к расплывчатым формулировкам вроде “знания” или “чувства”, а не к научным терминам. Если вопросы продолжались, я ходила по кругу: некоторые мужчины чувствуют себя женщинами, и только женщины могут чувствовать себя женщинами, значит некоторые мужчины — женщины. Когда спрашивали как это возможно “чувствовать себя женщиной”, я отвечала что ведь я “чувствую” — значит возможно. В других случаях я прибегала к обзывательствам, навешиваниям ярлыка “ханжа” на женщин, которые говорили что трансженщины – мужчины, говорила, что они застряли в пятидесятых и не поддерживают права человека. Если все остальное не помогало, я упоминала свою докторскую степень. Затем я заканчивала диалог, не считая, что мне следует еще об этом рефлексировать. В конце концов на моей стороне был федеральный закон. Мне было яснее ясного, что я защищала сторону правды. Так что, вместо того чтобы слушать, я покоряла свою собственную вершину: чем более права я была, тем выше забиралась.
То самое фото Джонатана Янива
Многие по понятным причинам возмущенные женщины (и некоторые мужчины) пытались обсудить свои подозрения по поводу поведения JY, но их заставили замолчать, так как они обращались к JY как к мужчине. Твиттер замораживал аккаунты временно (до семи дней) или навсегда, из чего стало еще яснее, что зонтик транссексуалов успешно используется для прекращения любого обсуждения действий Джонатана. Как только стала проясняться политика вокруг мисгендеринга JY, я начала замечать, что это происходит на более широком уровне. Женщин массово заставляли молчать, просто за то, что они говорили правду.
В расстроенных чувствах я связалась с Морганом Огером (Morgane Oger) одним из самых публичных представителей канадского комьюнити трансгендеров и вице президентом British Columbia NDP правящей партии провинции. Огер предложил поговорить по телефону, что я сочла довольно щедрым c его стороны. Мы проговорили почти час, и Огер выслушал мои опасения, сказав, что другие женщины тоже связывались с ним из-за поведения JY. Огер заявил, что было бы бесполезно доводить подобные проблемы до правоохранительных органов, если нельзя предоставить конкретные, поддающихся проверке доказательства. Мне было рекомендовано поискать возможные источники и связаться, если я их найду. После нашего разговора у меня осталось ощущение, что Огер обеспокоен обвинениями, выдвигаемыми против JY, и воспринимает их всерьез.
Фото Моргана Огера
Во время нашего разговора Огер упомянул событие, произошедшее несколькими днями ранее в публичной библиотеке Ванкувера, где обсуждались идеология гендерной идентичности и права женщин. Хотя я не была на презентации и не могла прокомментировать произошедшее, меня поразило как Огер описал выступление защитницы женских прав: “Это было похоже на Берлин 1933 года”.
Мой муж и дети — евреи, и я не могла перестать думать об этом сравнении. Оно показалось мне невероятным, особенно потому, что оно было сделано настолько публичным представителем политической партии.
Именно в тот момент, когда мне сказали, что критика и вопросы к идеологии гендерной идентичности от защитниц прав женщин, все равно что подготовка к одному из самых страшных геноцидов в истории человечества, у меня был момент «WTF?», и мои убеждения пошатнулись.
В последующие дни мне становилось все труднее поддерживать когнитивную согласованность — термин, введенный Леоном Фестингером в 1957 году в его книге “Теория когнитивного диссонанса”. Термин описывает потребность человека в том, чтобы поведение соответствовало его мыслям, взглядам и убеждениям. Как можно сравнивать выступление феминистки в публичной библиотеке на тему прав женщин с началом правления Гитлера? Этого просто не может быть. И, что более важно, этого не должно быть.
Было очень показательно, что мы достигли точки, когда представитель политической партии счел это сравнение приемлемым, и не предполагал, что такое высказывание заставит кого-то сильно призадуматься.
Потом у меня были еще более противоречивые мысли. Были ли какие-то доказательства того, что трансгендерные люди были подвержены риску неизбежного истребления, подобно уязвимым группам во время Холокоста? Нет.
Были ли трансгендерные люди как группа более уязвимыми, чем женщины? У меня не было никаких доказательств в поддержку этого утверждения.
Было ли лишение женщин, которые говорят, что трансженщины не женщины (а трансмужчины не мужчины) права высказываться наказанием, которое соответствует “преступлению”? Должно ли упоминание о самоидентифицированной трансженщине как “он”, даже непреднамеренно, означать, что женщины заслуживают того, чтобы они были отрезаны от онлайн общения (жизненно важного инструмента для женщин, позволяющего им участвовать как в публичных, так и в частных беседах)? Нет.
Когда я начала допускать такие мысли, я стала открываться к аргументам женщин, которые раньше пропускала мимо ушей. Кроме того я начала пользоваться моим образованием и провела некоторые изыскания.
Неудивительно, что большинство 16-летних, начинающих принимать половые гормоны (не говоря уже о 13-летних), не заботятся о том, смогут ли они завести детей в 30 лет, учитывая, что префронтальная кора (часть мозга, который взвешивает результаты, формирует суждения и контролирует побуждения и эмоции) подростков, недостаточно развита, чтобы по-настоящему предвидеть долгосрочные последствия. Почему работник здравоохранения может позволить подросткам принимать решение, которое изменит их жизнь? Разве такой совет не является злоупотреблением служебным положением?
Исследуя различные руководства для медицинских работников, я обнаружила, что основной посыл был одинаковым. Его суть такова: “Когда речь идет о транслюдях, то ситуация становится неотложной. Если вы задаете вопросы, то вы подвергаете риску жизни уязвимых людей. Может быть уже слишком поздно! Подтверждение самоидентификации – это единственный вариант, даже если вмешательства в организм детей и молодежи могут привести к серьезным последствиям, таким как бесплодие.”
Так же, как и многие другие женщины до меня, я почувствовала, что с меня хватит. И в конце концов, хотя это заняло много времени, я начала отказываться от убеждений, присущих идеологии гендерной идентичности, и встала на твердую почву.
Я больше не хочу «поощрять» трансгендеров любой ценой, особенно если цена – это женские права. Я больше не хочу соглашаться, что цель (переход для молодежи) обязательно оправдывает средства (запугивание родителей угрозами самоубийств). Я больше не хочу воспринимать каждую трансгендерную персону как хрустальную и слишком хрупкую для вопросов и сомнений и способную разбиться из-за простых слов. Я не желаю больше жертвовать правдой и этикой ради политкорректности.
Если я смогла так легко и искренне купиться на то, что «женский мозг» существует, я боюсь, что почти каждая может поверить, что голый король на самом деле носит одежду.
Судебные споры о правах трансгендеров в России
Борисова Виктория Федоровна, доцент кафедры гражданского процесса Саратовской государственной юридической академии, кандидат юридических наук.
Статья посвящена исследованию категорий гражданских дел, связанных с юридическим признанием изменения пола. Основной проблемой является доказывание половой переориентации лица при помощи медицинских документов. Она порождает возникновение гражданских дел особого производства и административного судопроизводства, которые подробно проанализированы в работе с учетом позиций Европейского суда по правам человека.
Ключевые слова: права трансгендеров в России, регистрация смены пола и имени, нарушение половой идентификации, транссексуализм.
Court Disputes over the Rights of Transgenders in Russia
Borisova Viktoria F., Associate Professor of the Department of Civil Procedure of the Saratov State Law Academy, Candidate of Legal Sciences.
Key words: rights of transgenders in Russia, registration of change of sex and name, violation of sex-role identification, transsexualism.
В настоящее время проблема обеспечения прав трансгендеров активно обсуждается на международном и национальном уровнях. При решении вопроса о возможности расширения круга их частных и публичных гражданских прав учитываются различные факторы: от готовности общества к восприятию людей с нарушением гендерной идентичности как равных до влияния этого процесса на внутригосударственные интересы. Немаловажным остается соотношение границ личных интересов трансгендеров, общественных интересов и границ нравственности, принятых в различных государствах, культурах, религиях. Эти обстоятельства существенным образом влияют на развитие правового регулирования положения транссексуалов. С другой стороны, международная судебная практика требует от европейских государств установления определенного набора гарантий прав трансгендеров. Течение этого процесса существенно отличается и имеет свои особенности в России. Определенный прогресс в обеспечении прав трансгендеров наблюдается в связи с установлением формы справки об изменении пола. Вместе с тем это обусловило расширение круга судебных гражданских дел о юридическом признании изменения пола. Эффективность судебной защиты зависит от правильного определения процессуальной отрасли, в рамках которой будет разрешаться дело, а также выбора спорного или бесспорного вида судопроизводства.
В России смена пола и изменение имени обусловлено внесением соответствующих изменений в запись актов гражданского состояния. Возможность внесения исправления или изменения в запись акта гражданского состояния предоставлена транссексуальным людям ст. 70 Федерального закона от 15 ноября 1997 г. N 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» при условии предоставления ими документа об изменении пола, выданного медицинской организацией, по установленной форме. Несмотря на существование этого правила в Законе, практически реализовать его затруднительно по следующим причинам. Закон не содержит указания на перечень допустимых изменений, вносимых в актовую запись (имя, фамилия, отчество, пол). До последнего времени форма документа о перемене пола не была установлена. В результате органы записи актов гражданского состояния придерживались практики отказа во внесении изменений в актовую запись с последующим обращением трансгендера в суд с заявлением об оспаривании такого отказа.
Интерес представляет обсуждение вопроса о возможности рассмотрения гражданских дел, касающихся обмена документов и признания перемены человеком пола, в порядке особого производства. Исходя из ст. 307 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) дела о внесении исправлений или изменений в записи актов гражданского состояния, если органы записи актов гражданского состояния отказались внести изменения в произведенные записи, разрешаются по правилам подразд. IV ГПК РФ при условии отсутствия спора о праве.
Ярким примером гражданских дел данного вида является обращение в суд гражданина К., идентифицирующего себя как лицо женского пола Б.
Б. (К.) обратился в суд с заявлением к Мещанскому отделу ЗАГС Управления ЗАГС города Москвы об оспаривании решения, ссылаясь на нарушение своих прав. Рассматривая дело, суд установил следующее. В 2005 г. Б (К.) была сделана первичная операция по смене пола, что не свидетельствует о полной и необратимой перемене пола заявителя. С июня по июль 2011 г. К. проходил стационарное обследование, ему было рекомендована процедура, направленная на окончательное изменение пола, которая не была произведена ввиду отсутствия денежных средств.
В августе 2011 г. К. сменил фамилию, имя и отчество на Б., отделом ЗАГС Оренбургской области составлена запись о его рождении и выдано свидетельство о рождении на имя Б. Затем Б. (К.) подал в Мещанский отдел ЗАГС Управления ЗАГС Москвы заявление о внесении изменений в актовую запись о его рождении, сделанную в 2011 г.
Таким образом, юридическое признание изменения пола может быть предметом судебного разбирательства в рамках дел особого производства (об установлении факта изменения пола, о внесении изменений в записи актов гражданского состояния), а также дел в рамках искового судопроизводства. Представляется, что возможность обжалования решения врачебной комиссии об отказе в выдаче справки об изменении пола служит дополнительной гарантией прав трансгендеров.
Литература
- Горская Е.Ю. Правовые проблемы изменения пола в Российской Федерации / Е.Ю. Горская // Семейное и жилищное право. 2015. N 4. С. 3 — 6.
- Кириченко К.А. Изменение гражданского пола граждан в российской правоприменительной практике / К.А. Кириченко // Медицинское право. 2012. N 3. С. 24 — 34.
