Социальная стабильность российского общества: состояние и перспективы – тема научной статьи по социологическим наукам читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

Социальная стабильность российского общества: состояние и перспективы

СОЦИАЛЬНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Владимир Фетисов

доктор философских наук, профессор факультета социологии СПбГУ

Стабильна ли существующая

стабильность?

Любое общество в той или иной степени принимает меры, направленные на свое сохранение, воспроизводство и развитие. Их реализация — императив, игнорирование которого ведет к социальной напряженности, конфликтам и кризисам. Последние, как замечено, вначале «стучатся» в виде вызовов-предупреждений, затем, если нет должной реакции, приобретают характер угроз. В случае же пренебрежительного отношения и к ним, оборачиваются падением производства, уровня и качества жизни, деградацией целых слоев населения, ростом преступности, сокращением рождаемости и увеличением смертности, ведущих к депопуляции нации.

Важная роль в сохранении и развитии общества принадлежит элитам и политическим партиям. Одна из форм их оценки — выборы в высшие органы власти. Особый интерес в этом плане представляют результаты последних думских и президентских выборов, отразивших завершение определенного этапа в жизни страны. Одна из причин огромного перевеса на первых «Единой России» — авторитет В.В. Путина, который перед выборами непосредственно связал себя с единороссами. Другая — использование партией в полную силу административного ресурса, в том числе эффекта «паровозов» — включение в свои региональные списки большинства губернаторов. Что касается президентских выборов, то здесь губернаторы как будто были «выключены» из процесса, влияние же В.В. Путина проявилось еще больше, приобрело характер явного и неоспоримого факта.

Однако главное, если иметь в виду результаты обоих выборов, заключается в том, что с именем В.В. Путин и «Единой России» люди связали достигнутую за последние восемь лет определенную стабильность общества. Россияне, в полной мере испытавшие на себе все ужасы, невзгоды и тяжесть затяжного и тотального кризиса, «дикой» приватизации, обвала цен, шоковой терапии, ограбления сбережений, дефолта, двух чеченских войн с удовлетворением восприняли наступившую устойчивость общества и проголосовали за тех, кто, по их мнению, способствовал ее достижению. Укрепление вертикали власти, «укрощение» центробежных сил и тенденций, экономический рост, определенное повышение уровня жизни населения, объективно необходимое и традиционно созвучное российскому менталитету упрочение роли страны на международной арене — все это выгодно контрастирует с состоянием, имевшим место в 90-е годы.

Прошедшие выборы, таким образом, показали первостепенную значимость для россиян стабильности общества, продемонстрировали основанную на ней определенную консолидацию нации. Стабилизация — необходимое и существенное условие сохранения и развития как общества в целом, так и его граждан. В данном плане вряд ли могут быть принципиальные расхождения между приверженцами различных политических взглядов. Проблема заключается в другом: насколько устойчива достигнутая стабильность, в каком направлении она должна укрепляться с тем, чтобы служить основой дальнейшего развития общества, какова ее связь с решением других неотложных задач. Сказанное приобретает особую актуальность в связи с необходимостью критического осмысления «эпохи Путина», выявлением ее как позитивов, так и негативов с целью корректировки курса дальнейших преобразований.

Анализ реальности показывает: стабильность имеет место далеко не во всех сферах, а там, где она есть, носит весьма относительный характер.

Существуют выверенные мировой практикой предельно-критические показатели уровня развития различных сфер, превышение которых прямо или косвенно расшатывает общество, ведет его к дестабилизации. Так, например, в политике один из них — уровень доверия населения к органам власти. Речь идет именно о доверии, ибо, как известно, в цивилизованных странах не принято любить власть, а тем более преклоняться перед ней. Многократные опросы населения, проводимые различными организациями (ВЦИОМ, Левада — Центр, ФОМ) свидетельствуют: подавляющее большинство россиян не доверяют ни парламенту, ни правительству, ни тем более местной власти. Доверие вызывает лишь президент страны. Для политической устойчивости это важно, но явно не достаточно, особенно тогда, когда избран новый президент, не обладающий харизмой своего предшественника. При этом нельзя забывать и недавний исторический опыт: эйфория относительно многих политических руководителей (И. Сталин, Н. Хрущев, М. Горбачев, Б. Ельцин) через некоторое время сменялось прямо противоположным к ним отношением. Политическая стабильность российского общества носит скорее персоналистский, чем институциональный характер, что не придает ей необходимую для решения насущных проблем легитимность и эффективность.

Что касается экономической стабильности, то она, как известно, во многом обеспечена высокими мировыми ценами на нефть и газ, которые подвержены конъюнктурным колебаниям. К тому же существует реальная опасность исчерпания их крупных месторождений, новые же разрабатываются недостаточно. Если обратиться к другим важнейшим показателям: падению уровня производства, доли в экспорте продукции обрабатывающей промышленности и высокотехнологичной продукции, изношенности основных фондов, размеру ассигнований на науку, образование и здравоохранение, то по ним Россия все еще находится ниже критических порогов. Так, по мировым меркам допустимый объем импорта продовольствия не должен превышать 30%. Наша же страна на 50-60% зависит от ввоза зарубежных продуктов, в связи с чем независимые эксперты бьют тревогу, ибо такое состояние угрожает национальной безопасности. Обеспечение последней предполагает не только независимость страны от поставки продовольствия из других государств, но и его доступность всему населению в таком количестве и такого качества, которые необходимы для здорового образа жизни населения. Между тем Россия превращается в международную «свалку», куда свозятся некачественные и генетически модифицированные продукты. В то же время на собственной земле сокращаются посевные площади и поголовье скота, уменьшается количество организаций и индивидуальных предпринимателей, занимающихся сельским хозяйством.

Инфляция, достигшая в 2007 году 12% вместо запланированных 8%, постоянное и весьма значительное повышение тарифов на большинство услуг, рост цен на продовольственные товары и жилье в текущем году — все это ведет к заметному удорожанию жизни и отнюдь не является признаком экономической устойчивости. Опросы населения показывают: проблема инфляции все более

выступает на первое место. Инфляция — результат перекосов в экономике, ее сырьевой направленности, господства «менталитета всеобщего ростовщичества», диспропорции в отношениях между бизнесом, государством и населением, засилья монополий и, следовательно, отсутствия конкуренции. Между тем, как подчеркивают авторитетные экономисты, именно наличием последней, а не формой собственности определяется рынок.

Важную роль в устойчивости общества играет его демографическое и экологическое состояние. Здесь, как хорошо известно, также существует множество острых проблем. В последнее время государство принимает в этом плане ряд мер, но говорить об их результативности пока нет оснований.

Таким образом, стабильность современного российского общества — явление весьма одностороннее и «хрупкое». Для того чтобы превратиться в более полную, эффективную и долговременную, она должна достигнуть определенной степени зрелости в основных сферах и трансформироваться в особое качество общества — социальную стабильность.

В литературе, как правило, освещаются отдельные виды стабильности: политической, экономической, этнической и т.д. Важнейшие их признаки — отсутствие в соответствующих сферах такой напряженности, конфликтов и противоборства, которые расшатывают и разрушают общество. Социальная стабильность предполагает устойчивость отдельных сфер и вместе с тем представляет собой интегральное свойство общества, не сводимое к сумме стабильности его отдельных сторон. Она придает особую целостность обществу и оказывает обратное воздействие на устойчивость экономики, политики, духовно-идеологической жизни.

Рассматривая стабильность общества, авторы не акцентируют внимание на ее социальном содержании, что не позволяет дать ей полную и дифференцированную характеристику. «Стабильной правомерно считать общественную систему, — отмечал Ю.А. Левада, — способную к воспроизводству, саморазвитию, к сопротивлению разрушительным воздействиям, к преемственности и обновлению человеческого потенциала властных и других институтов. Как известно, неспособность советской системы к исполнению таких функций оказалась фатальной для нее» (1, с. 168). Аналогичное мнение высказывает и Т.Е. Ворожейкина, трактуя стабильность как отлаженный механизм воспроизводства и постоянной подстройки общественных отношений и связей, сложившейся баланс интересов в обществе, отражением которого является устойчивая политическая система (2, с. 53).

Соглашаясь в принципе с приведенными дефинициями, представляется необходимым выделить социальную стабильность как основу всех других — частных ус-тойчивостей общества. Она характеризуется такими видами взаимодействия основных классов, страт и слоев, населения и государства, которые обеспечивают их сохранение, воспроизводство и развитие. Эти взаимодействия в специфических формах проявляются на макро-, мезо- и микроуровнях в отношениях, деятельности и поведении людей.

Правящий класс нередко имитирует социальную стабильность общества, используя разные формы, лишенные реального содержания (вывески, лозунги, декларации, проекты…). При этом происходит отождествление достижений в отдельных сферах, не имеющих отношения к уровню и качеству жизни, с социальной стабильностью, внедрение в общественное сознание иллюзорных ожиданий и надежд, посредством которых пытаются компенсировать депривационное состояние масс. Не стал достижением истории и старый прием — развязывание «маленькой» победоносной войны с целью спло-

чения нации, свидетельством чего может служить недавнее нападение Грузии на Южную Осетию. Действительная же социальная стабильность формируется по мере удовлетворения потребностей людей, реализации их интересов, ценностей и целей через собственную деятельность. По этому здесь так важен градиент целей — возрастание силы мотивации и активности масс, определяемое их реальной достижимостью. По сути речь идет о создании возможностей для сохранения и развития индивидов и общностей как целостных, социальных единиц, субъектность которых не ограничивается одним видом деятельности, а охватывает в той или иной мере всю их совокупность. Там, например, даже наличие сравнительно высокого уровня жизни населения не гарантирует социальную стабильность общества. Последнее предполагает самореализацию составляющих его образований не только в экономическом, но и в политическом, культурном, этническом отношениях, отсутствие чего порождает разнообразные конфликты, ведущие к дестабилизации общества.

Спектр и содержание активности людей связаны с процессом их идентификации. Как показывают эмпирические исследования, чем шире круг общностей, к которым относят себя индивиды, тем содержательнее, разнообразнее их отношения и деятельность по сравнению с людьми, замкнутыми исключительно на свою национальность (см. 3).

Являясь результатом исторического развития общества, социальная стабильность имеет различные уровни проявления. Она по праву может рассматриваться как одна из важных тенденций исторического процесса, предполагающая постоянную трансформацию составляющих общество образований при сохранении определенного отношения между ними. Этой инвариантностью — свойством объекта оставаться неизменным при изменении своих переменных — социальная стабильность принципиально отличается от стагнации. По своей значимости она все более выдвигается на первый план в современном обществе «предельной изменчивости». Отсюда вытекает необходимость ее мониторинга.

Как интегральное явление социальная стабильность обеспечивается множеством свойств, факторов и процессов, выступающих по отношению к ней в качестве предпосылок, условий и средств. К их числу можно отнести социальное сотрудничество и партнерство, определенную деятельность индивидов, групп и общностей, свободу, идентификацию, социальную защиту личности, ее уверенность в завтрашнем дне, толерантность, массовое чувство социальной справедливости и т.д.

Социология, как справедливо считает ряд теоретиков, переживает кризис. Он, в частности, проявляется в чрезмерной атомизации социологического знания. Представляется, что теория социальной стабильности общества позволяет интегрировать многие понятия и категории, включить последние в новые связи и отношения, тем самым полнее раскрыть их содержание. Данная теория может служить примером того, как в социологии меняются «стержни», вокруг которых происходит кристаллизация гносеологического материала.

Еще про залог:  Кредит под залог квартиры от 5,9%, 6 предложений банков Рубцовска

По сравнению с классическим периодом теперь, что отмечается рядом авторов, на первый план выходят не структуры и институты, а индивиды и общности как субъекты, процесс их взаимодействия. Последний, проявляясь в различных видах деятельности, отношений и поведении, более динамичен, чем структуры и непосредственнее связан с процессом сохранения и развития людей. Следовательно, системообразующие фактором выступают уже другие категории, недооценка роли которых — основная причина атомизации социологического знания.

Рассмотрим некоторые, наиболее существенные формы взаимодействия различных слоев, их влияние на социальную стабильность общества.

Социальная стабильность обеспечивается поддерживанием определенного баланса между, во-первых, интересами основных слоев, прежде всего господствующего меньшинства и большинства и, во-вторых, процессами сохранения, воспроизводства и развития общества.

Известно, к каким негативным последствиям ведет абсолютизация интересов одних и игнорирование других. Именно здесь лежат причины многих потрясений, кризисов и революций. В современной России интересы отдельных групп явно и зримо доминирует над потребностями и нуждами большинства населения. Неслучайно явление эксклюзии — создание исключительных, льготных условий для избранных кругов, городов и территорий получило весьма широкое распространение. В региональной политике оно находит отражение в скрытой борьбе двух идеологий — концепциях выравнивающего и поляризованного развития. Регионализация и анклавизация страны превращается в серьезную проблему. «… Риск расчленения социального пространства России на два мира — развивающихся транснациональных систем и множеством деградирующих локальных сообществ — постоянно возрастает» (4, с. 353). В этих условиях особое значение приобретают защита слабых, малоимущих слоев населения и помощь дотационным регионам, цель которой не только их сохранение, но и развитие.

Нарушение баланса между сохранением и развитием, во многом представляющее следствие дивергенции интересов основных слоев, усиливает дестабилизацию общества. Если меры, предпринимаемые властью, направлены лишь на сохранение существующего состояния, то в обществе набирают силу деструктивные процессы. Причина последних — обострение противоречия между ростом потребностей людей, с одной стороны, и невозможностью их адекватного удовлетворения вследствие стагнации производства, — с другой. Наглядный тому пример — советское общество в последнее десятилетие своего существования. Консерватизм политической системы, отказ от экономических реформ, предложенных в свое время А.Н. Косыгиным, игнорирование достижений технологической революции, кризис трудовой мотивации, зафиксированный социологами еще в 60-е годы, негативно сказались на удовлетворении потребительского спроса, привели к дефициту товаров и услуг. Все это не могло не породить недовольства населения властью, особенно средних городских слоев, что явилось важной причиной крушения советского строя. В нем охранительные, защитные функции явно возобладали над созидательными.

Соотношение между процессами сохранения и развития общества носит исторический характер. На одном этапе могут доминировать первые, на другом вторые. Однако в любом случае они находятся в определенном диапазоне, выход за пределы которого одних негативно сказывается на других и, следовательно, на социальной стабильности общества в целом.

История России полна примеров того, как реформирование осуществлялось за счет сохранения, что подрывало ее силы, вело к контрреформам, к утрате и обесцениванию достигнутого. Несомненная заслуга Петра I в том, что он вывел Россию из самоизоляции, осуществил радикальные преобразования, но при этом были серьезно истощены силы нации. Аналогичные ситуации имели место и в более поздние времена, особенно в XX столетии. Рывок общества в результате индустриализации, мобилизационного развития был оплачен дорогой ценой, что не могло не отразиться на его дальнейшей судьбе. Наглядный и тяжелый урок в данном плане — реформы 90-х гг. Они привели к значительному сокращению

рождаемости, резкому возрастанию смертности, уменьшению продолжительности жизни, к депопуляции нации, выразившейся ежегодным сокращением населения на 700-800 тысяч человек.

Не случайно в эти годы демографы выдвигают термин «время полураспада нации», означающий период, в течение которого численность коренного населения сокращается в два раза. По их расчетам для России он может составить 60-80 лет, а для ряда территорий в несколько раз меньше (см. 5). Сложившийся в результате реформ 90-х гг. порядок способствовал «конвертированию энергии распада в теневые и криминальные структуры, поскольку они по-своему защищают человека и дают ему шанс на выживание» (4, с. 352).

Связь между указанными выше процессами становится все более тесной и сложной. Сохранение современного общества трудно обеспечить без его развития. Непременное же условие последнего — повышение уровня и качества жизни населения. Возникающие здесь противоречия во многом обусловлены амбивалентностью рыночной экономики: невозможно обеспечить развитие общества без ее роста. Однако последний далеко не однозначно ведет к повышению благосостояния общества, к реализации их как субъектов целенаправленной деятельности. Предъявление же социальных требований к рыночному хозяйству может обернуться экономическим застоем, возникновением многих других проблем. Особый интерес в данном плане представляет Китай, сдвиг в сторону гуманизации экономического развития которого имеет далеко идущие последствия как для него самого, так и для всего мира в силу колоссальных масштабов страны и ее экономики. «. Каждый доллар на который прирастает подушевой доклад более чем миллиардного населения, оборачивается прямым или косвенным, но весьма ощутимым ростом спроса на продовольствие, сырье, энергию, промышленные изделия и услуги. Китай уже стал крупнейшим в мире потребителем четырех из пяти важнейших видов сырьевых ресурсов — зерновых, мяса, угля и стали» (6, с. 25).

Социальное расслоение и

инновационный потенциал общества

Соотношение различных процессов, определяющих стабильность общества, находит проявление в социальной структуре, как результате предшествующего к исходной базе его последующего развития. Существуют две основные ее трактовки. Одна делает акцент на классовом подходе, ставит во главу угла дифференциацию общностей по их отношению к средствам производства. Другая — стратификационная — делит общество на слои по широкому кругу показателей, предавая забвению указанный критерий. В результате происходит переход от марксистской парадигмы к теории социальный стратификации. Однако современная реальность, прежде всего российская, демонстрирует борьбу различных сил за перераспределение и обладание собственностью, средствами производства, показывая тем самым всю их значимость. Вместе с тем социальная структура современного общества не может быть сведена только к его классовой дифференциации. Указанные трактовки, как отмечает Т.И. Заславская, дополняют друг друга и в зависимости от уровня развития общества на первый план выходит то одна, то другая (см.: 7, с. 144-150).

Социальная структура общества — совокупность расположенных в иерархическом порядке слоев, отличающихся друг от друга по размерам собственности и доходов, уровню и качеству образования, по степени профессионализма и престижности занятий, объему и значимости властных полномочий. Эти свойства образуют опреде-

ленное единство, характеризующее каждый слой и определяющее социальный статус входящих в него индивидов. Социальное расслоение общества, проблемы неравенства — объект и предмет исследования многих наук, среди которых особая роль принадлежит социологии. Однако, следует заметить, что в большинстве работ социальная структура рассматривается сама по себе, обособленно от других явлений, прежде всего от процессов сохранения, воспроизводства и развития общества, его социальной стабильности. Между тем, анализ социальной структуры в контексте данных процессов позволяет лучше раскрыть ее целостность и специфику, выявить новые свойства и отношения, пути и способы сознательного изменения.

Целостный подход к социальной структуре общества предполагает выяснение, во-первых, социального расстояния между слоями, во-вторых, удельного веса каждого из них и, в-третьих, реальных возможностей для индивидуальной, групповой и массовой мобильности. Рассмотрим каждый из указанных аспектов.

Социальный разрыв между слоями имеет множество вариантов. Один из них — поляризация общества, означающая его дифференциацию на олигархическое меньшинство и обездоленное большинство. Социальная революция есть реакция масс на данное состояние, когда накопленная несправедливость расшатывает и разрушает существующий строй. Другая крайность — отсутствие такой дифференциации, которая создавала бы заинтересованность в эффективной деятельности. Этот вариант ведет к уравнительности, что имело место в советском обществе и являлось одной из причин его крушения. Если выше речь шла об избыточном, то здесь — о недостаточном разделении общества. Слишком сильное расслоение создает высокую социальную напряженность, раскалывает общество на противоречащие страты, порождает отчуждение и конфликты, а чрезмерно слабое — не обеспечивает достаточных стимулов к восходящей социальной мобильности (см.: 7).

Следовательно, проблема заключается в формировании такой социальной структуры, которая выполняла бы две важнейшие функции. Одна — обеспечение баланса интересов различных слоев, в результате чего достигается их определенная консолидация и, следовательно, сохранение общества. Другая — стимулирование деятельности людей, благодаря чему происходит развитие социальных систем. Оптимальное сочетание этих функций придает легитимность структуре, означающей признание большинством оправданности и справедливости имеющих место неравенств, что обеспечивает стабильность общества. В последней, таким образом, проявляется связь и взаимообусловленность определенных отношений и деятельности как интегральных свойств социальной структуры, которые, как правило, исследуются обособленно друг от друга. Однако отделение статики, «анатомии» от динамики, «физиологии», на органическую взаимосвязь между которыми обратил внимание еще О. Конт, не позволяет достаточно глубоко и полно раскрыть закономерности функционирования и развития общества.

Как выглядит в данном отношении российское общество? Оно, как известно, социально поляризовано. По официальным данным доходы высших слоев в полтора десятка раз превосходят доходы низших страт. По оценкам же независимых экспертов разрыв между ними намного больше. Причем со временем он не сокращается, а увеличивается. По предварительным данным, если в 2006 году средний заработок 10% наиболее обеспеченных россиян отличался от средних доходов такого числа самых богатых в 15,3 раза, то в 2007 году разрыв составил уже 16,3 раза. В абсолютных цифрах это выглядит следующим образом: 10% самых бедных имеют всего 1,9% от общего

объема доходов страны, 10% самых богатых распоряжаются 31% всех доходов. Между тем, в развитых странах нормой считается разрыв в доходах в пределах от трех до восьми. Такой диапазон обеспечивает как сохранение, так и развитие общества и, следовательно, придает ему необходимую стабильность.

Другой критерий стабильности общества, характеризующий уже микроуровень, — индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), разработанный экспертами ООН. Это интегральный показатель, включающий в себя три базовых компонента: 1) ожидаемая продолжительность жизни; 2) грамотность взрослого населения и совокупная доля учащихся начальных, средних и высших учебных заведений; 3) реальный доход на душу населения по покупательской способности.

ИРЧП, таким образом, является показателем и сохранения индивидов (реальный доход и продолжительность жизни), и их развития (грамотность, образование). Следовательно, чем выше он, тем более оптимальна социальная структура общества и устойчивее его стабильность. По данному показателю Россия опустилась со второго в восьмидесятые годы в шестой десяток в настоящее время.

Социальная поляризация общества порождает отчужденность между различными слоями, прежде всего основной массой и верхушкой, превратившейся в олигархию. Она вызывает недовольство людей властью, озабоченных в первую очередь защитой интересов верхних слоев. Отсюда проистекает негативное отношение к власти и к своим возможностям оказывать влияние на происходящее в стране. Исследование, проведенное Левада — Центром показало: 94% россиян полагают, что они «не оказывают совершенно никакого влияния на текущие процессы» или их влияние «довольно мало» и даже «крайне мало» (доля последних ответов в общей массе составляет соответственно 13% и 18%). Этим обусловлено и крайне низкое чувство ответственности за происходящие в России процессы, характерное для подавляющего большинства респондентов (82%). Россияне смирились с ситуацией, когда все решения принимаются независимо от их мнения. Результатом такой отчужденности становится растущая политическая апатия» (см.: 8).

Еще про залог:  Статусы про хорошее настроение со смыслом

Представители верхних слоев, чувствуя себя победителями и хозяевами жизни, нередко с презреньем относятся к остальным, характеризуя их как Шариковых. Присущая «верхам» вседозволенность — главная причина правового нигилизма, к настоятельной борьбе с которым призывает политическое руководство страны.

Социальная поляризация препятствует взаимодействию слоев и индивидов не только по вертикали, но и по горизонтали. Она усугубляет разобщенность повседневных практик и институтов, ведет к сужению горизонтов видения мира до сугубо частных интересов и сиюминутных выгод, что вместе с внедрением технологического мышления отодвигает на периферию, а то и вовсе вытесняет из сознания личности гуманистические ценности.

Для уяснения данных процессов уместно обратиться к диспозиционной концепции личности, согласно которой структура последней представляет собой иерархически организованную систему, состоящую из трех основных уровней. Социальная разобщенность приводит к тому, что вершина этой пирамиды — общая направленность интересов и ценностей ориентации индивидов оказывается «срезанной». Основная роль в регулировании их поведения и деятельности падает на нижний уровень — ситуативные социальные установки. В результате происходит примитивизация деятельности, редукция социального к психологическому.

Таким образом, сужение и деформация социального взаимодействия — основной формы социализации и развития человека, крайне негативно сказывается на фор-

мировании личности и, следовательно, на отношении к миру, проявляющемуся в соответствующих видах поведения и деятельности.

Огромный разрыв между богатыми и основными слоями подрывает системы образования и здравоохранения, культуры и спорта, безопасности и т.д., ибо упор в них делается на развитии элитарных видов, недоступных в силу высокой платы широкой массе населения.

Глубокое социальное расслоение общества привело и к резко выраженному пространственному обособлению верхних слоев от населения. Это проявляется в особых местах их проживания и учебы, в использовании несметного количества охранников, сравнимого с регулярной армией. В результате сложилась парадоксальная ситуация: по отношению к внешнему миру страна стала открытой, а внутри, наоборот, закрытой, «перегороженной» множеством «стен и заборов».

Ряд теоретиков и политиков преодоление социальной разобщенности связывают с возрождением религиозности. Однако, как показывает история и современность, религия не способна компенсировать социальную пропасть между людьми. Строительство новых храмов, увеличение приходов, интенсивное использование средств массовой информации, проникновение религии в систему образования — все это отнюдь не привело к укреплению единства общества, гуманизации его нравственности, сокращению преступности и т.д. Более того, наблюдается возвращение к своеобразной практике индульгенций — отпущению грехов за деньги и иные дары Церкви, благо ими в достатке располагают новые грешники.

Второй важный аспект социальной структуры общества, влияющей на его стабильность, — удельный вес каждого слоя. Особую устойчивость ему придает наличие широкого среднего класса. В развитых странах на его долю приходится более двух третей населения. Он характеризуется сравнительно высоким уровнем доходов и образования, наличием современных средств длительного пользования, определенным объемом сбережений, способностью адаптироваться к изменяющимся условиям, престижными видами профессиональной деятельности. Последнее особенно важно, ибо речь идет о работающих людях, среди которых все большую значимость приобретает занятость в современных видах производства и услуг, в науке, образовании, здравоохранении. Важен не только уровень материального состояния, но и способ его достижения — высокоэффективная производительная деятельность, требующая высокого уровня как производственной, так и общей культуры. Поэтому существенно не только количественное, но и качественное состояние среднего класса.

Средние слои по сравнению с нижними стратами более полно удовлетворяют свои потребности, реализуют интересы и ценности, проявляют себя как субъекты определенной деятельности. В этой связи следует отметить: акценты в критериях социальной дифференциации общества исторически перемещаются от сугубо экономических параметров к социальным, высшим из которых и выступает тип деятельности. Для среднего класса, если воспользоваться типологией М. Вебера, характерна це-лерациональная деятельность. Она по сравнению с традиционной и ценностнорациональной более динамична и непосредственнее связана с сохранением и развитием индивидов. Поэтому весьма закономерно, что чем шире средние слои общества, тем выше в нем ИРЧП. Для представителей средних слоев характерна четкая самоидентификация — соответствие между объективными параметрами и выбором страты, к которой они себя относят. Социальная привлекательность среднего класса — основная причина стремления многих представителей других слоев идентифицировать себя с ними.

Оценка российского среднего класса неоднозначна. Однако большинство исследователей сходятся в том, что его доля в настоящее время не превышает 30%. Причем значительная его часть занята в торговле и в других, наиболее простых формах обслуживания. Такое состояние объясняется низким уровнем производства, отсутствием в нем должной диверсификации, недостаточным вниманием государства к науке, образованию, здравоохранению и культуре в целом.

Одна из составляющих средних слоев — фермерство, на интенсивный рост которого в начале 90-х годов возлагались большие надежды. Однако они не оправдались. Главная причина — высокие цены на технику, горюче-смазочные материалы и удобрения, не позволяющие рентабельно вести хозяйство. Серьезный тормоз в развитии фермерства — деятельность посреднических организаций, нередко носящая криминальный характер, монополистический характер рынка, когда торговые сети буквально душат поставщиков. В результате, обладая 6% сельскохозяйственных угодий страны, фермеры производят не более 2% валового сельскохозяйственного продукта, в том числе 1,6 — 1,8% производимого в России молока и мяса (см.: 9).

Что касается дальнейшего развития среднего класса, то некоторый оптимизм внушают предпринимаемые государством в последнее время меры, в частности, ослабление контроля со стороны чиновников, замена разрешительных процедур на ведение собственного дела уведомительной и т.д. Надо полагать, что они будут содействовать развитию малого и среднего предпринимательства и тем самым в определенной степени способствовать расширению и укреплению средних слоев в целом. Пока средний класс, во многом обеспечивающей своей деятельностью сохранение и развитие общества и, следовательно, придающей ему стабильность, занимает весьма скромное место в российском социуме.

Что касается низших слоев, то их удельный вес в российском обществе, наоборот, довольно велик, чем обусловлено выдвижение на первый план неградуированных, а депривационных различий. Если перейти от дифференцированной оценки нижнего класса (нищие, бедные, малообеспеченные.) к суммарному его определению, то, основываясь на статистике, можно утверждать: он составляет более половины населения страны. Об этом же свидетельствуют эмпирические исследования. Так, например, по данным одного из них, проведенного Институтом социологии РАН под руководством М.К. Горшкова и Н.Е. Тихоновой, в зоне бедности проживает около 60% россиян (см.: 10). Примерно такой же вывод следует из другого крупного исследования, осуществленного сотрудниками Института социально-экономических проблем народонаселения РАН. О бедственном положении многих россиян говорит размер прожиточного минимума и минимальной оплаты труда, пенсий и пособий, инфляция, постоянный рост платежей почти за все услуги. При этом следует отметить: по официальным данным бедность определяется исходя из прожиточного минимума. Однако, поскольку он сильно занижен, то снижается и количество бедствующих людей (по европейским меркам бедными считаются люди, имеющие доход менее 60% средней заработной платы).

Бедные слои, составляющие значительную часть населения страны, в основном заняты выживанием. Их адаптация к изменяющимся условиям в большинстве случаев носит вынужденный, а не добровольный характер. Она ограничивает индивидуальную свободу и ведет к нисходящей мобильности. Эти слои, как правило, лишены возможности пользоваться услугами качественного здравоохранения, образования, бытового обслуживания, что негативно отражается на процессе их сохранения и развития. Поэтому не случайно по ИРЧП мы оказались в шестом десятке стран.

«… Средние и нижние слои общества не интегрированы ни в социальном, ни в культурном планах. Они растеряны, плохо ориентируются в меняющейся действительности, не всегда осознают свои интересы и не готовы коллективно за них бороться. В связи с этим классовая борьба между верхами и низами общества не только не является острой, но практически не получила развития. Новые классы, за исключением элиты, не успели сформироваться, не обрели классового самосознания, не стали классами «для себя» (7, с. 149).

Такое состояние значительной части населения явно не соответствует выдвинутой политическим руководством стратегии инновационного развития общества. Последняя предполагает развитие и реализацию человеческого потенциала не только отдельных, узких групп, но и большинства населения. Если же не будет действительного развития общества, то трудно рассчитывать на его подлинную социальную стабильность.

Наконец, обратимся к третьей стороне социальной структуры общества, связанной с его стабильностью. Речь идет о реальных возможностях людей изменять свое положение и статус в результате социальной мобильности. Существует, как известно, два ее вида: восходящая и нисходящая. Первая, если иметь в виду массовый характер, значительно затруднена вследствие падения производства, мизерности наукоемких отраслей, остановки многих градообразующих предприятий, означающей резкое сокращение занятости. Все это ведет к нисходящей мобильности больших групп населения. Люди вынуждены бороться за выживание, заниматься нередко такими видами деятельности, которые ведут к деквалификации, опустошают личность, расшатывают ее идентичность. Любая же степень деградации человека как социального существа не может не отражаться негативно на его содержании и тем более — развитии.

В социологии давно сформулировано положение о том, что если в обществе плохо работают «социальные лифты», поднимающие «наверх», главным образом, в средние слои, способных, энергичных и достойных людей, то «внизу» зреет недовольство, которое, достигнув критической массы, может «взорвать» общество. Для нормального его функционирования и устойчивой динамики необходима не только основанная на объективных критериях циркуляция элит, но и мобильность широких масс. Назначение последней — постоянная корректировка структуры общества в целях поддерживания в нем экономической эффективности, легитимности и социальной справедливости.

Таким образом, социальная стабильность общества зависит от состояния его социальной структуры, обеспечивающей баланс интересов основных слоев, процессы их сохранения, воспроизводства и развития. Однако она как интегральное явление — результат не только указанных, но и ряда других факторов. Отметим некоторые, наиболее важные из них.

Речь идет прежде всего о наличии общих, разделяемых большинством норм и ценностей. Однако трудно говорить о таковых, если общество находится в состоянии социальной поляризации, с неизбежностью порождающей разложение системы ценностей. Не случайно выдвигаются прямо противоположные трактовки национальной идеи. Ясно, что ее важнейшей составляющей в России должен быть принцип социальной справедливости, но он с порога отвергается верхами посредством сознательного сведения к вульгарному тезису «взять все и разделить». Пугать уравнительностью излюбленный прием, давно используемый богатыми. «Программа дальнейшего развития российского общества, справедливо отмечает А.Г. Здравомыслов, предполагает преодоление духовного кризиса и достижения минимального ценностного

консенсуса в обществе. Последнее касается, прежде всего, оценок прошлого страны, опыта, накопленного и преумноженного за послереволюционные годы» (11, с. 202). Ценностный консенсус имеет, таким образом, не только пространственный, но и временной аспект, связанный с преемственностью поколений.

Еще про залог:  Снять квартиру-студию в городе Краснодар, аренда квартир :

Другой важный фактор, влияющий на стабильность общества, — состояние преступности, размах которой в стране подрывает безопасность как граждан, так и социума в целом. Преступления, вызывая у людей чувства неуверенности, беспокойства и страха, негативно сказываются на их поведении и отношениях. Они ограничивают и деформируют сознательную деятельность индивидов, сужая свободу и выбор жизненных стратегий, препятствуют их развитию.

Основные причины преступности, как известно, во многом вызваны явлениями, порожденными или усугубленными социальной поляризацией общества. Речь идет прежде всего о падении производства, его односторонней, выгодной верхам сырьевой направленности и, следовательно, сокращении занятости, возрастании явной и скрытой безработицы, маргинальных слоев, детской беспризорности. Особо следует отметить противоречие между ростом потребностей в результате открытости общества, демонстративного эффекта и т.д., и невозможности для многих в силу указанных выше причин легитимных способов их удовлетворения.

Важная причина высокой криминальности общества — слабость правоохранительных органов, проявляющаяся в отсутствии действительного контроля по отношению к преступным элементам, применение к ним адекватных санкций. Низка раскрываемость преступлений, а среди выявленных нарушителей законов, значительная часть не доходит до суда.

На борьбу с преступностью сильное воздействие оказывает существующее социальное расслоение. Неравенство проявляется в разном отношении к субъектам негативных девиаций, принадлежащих к верхам и низам. Как отмечают специалисты, система уголовной юстиции в основном нацелена на бедные, низшие, слабо адаптированные и маргинальные слои населения, совершающие, как правило, традиционные уголовные деяния. Иная картина вырисовывается относительно высших слоев. У них есть возможность для квалифицированной защиты, средства на известных адвокатов, прикрытие депутатской и иной неприкосновенностью, есть основания блефовать, что их преследуют по политическим мотивам. Между тем, именно здесь причиняется колоссальный материальный и моральный вред, рушится вера в демократию, справедливость и проводимые преобразования, подрывается доверие к власти (см.: 12).

Особенно пагубно для сохранения и развития общества коррупция, которая, распространившись по всем этажам власти и бизнеса, как ржа, разъедает их ткань. Взятничес-тво — первопричина многих других преступлений. Высокий уровень коррупции присущ многим государствам. По данным международной организации «Трансперенси Интернешнл», в списке по рейтингу коррупции США занимают 20-е, а Китай 72-е место. В России же уровень коррупции несоизмеримо выше — она занимает 143-е место в списке из 180 стран.

В последнее время политическое руководство страны заявило о том, что борьба с коррупцией должна превратиться в национальную программу, предполагающую ее всестороннее, системное проведение, создание соответствующих структур и главное — принятие пакета антикоррупционных законов. Тем самым признается не только значение для судеб страны этой борьбы, но и неэффективность принимаемых до сих пор в данном отношении мер. В течение почти 15 лет Государственная

Дума не могла принять соответствующие законы, тем самым демонстрируя свое нежелание менять выгодную для чиновников ситуацию. Однако и сейчас вряд ли правомерно тешить себя иллюзиями о скорых результатах антикоррупционной борьбы, которая предполагает решение многих других проблем, и прежде всего — повышение гражданской активности населения.

Говоря о преступности в целом как факторе, крайне негативно влияющем на социальную стабильность общества, следует отметить, что со временем появляются ее новые формы. Одна из них — рейдерство. По данным печати ежегодно рейдерским захватам подвергаются сотни предприятий. Причем, по оценкам специалистов, наблюдается переход от силовых захватов к захватам «цивилизованным», когда основными участниками становятся юристы и коррумпированные государственные чиновники.

Наконец, имея в виду стабильность общества, нельзя обойти вниманием такие важные свойства как способность государства, бизнеса и наемных работников осуществлять сотрудничество и партнерство, цивилизованно разрешать возникающие конфликты, достигать посредством переговоров компромиссов и консенсусов. Здесь также немало проблем, связанных как с недостаточной осознанностью каждой из сторон своих действительных, долговременных интересов, так и отсутствие необходимых институциональных средств и способов их реализации. В этом отношении важен зарубежный опыт, в частности, трипартизм — законодательно установленная процедура переговоров между профсоюзами и работодателями «под присмотром государственных чиновников», а также корпоративная социальная ответственность, означающая добровольное решение компании участвовать в улучшении жизни общества и защите окружающей среды.

Следует учитывать, что в последнее время возникла новая система социального партнерства, которая принципиально отличается от старого, вышедшего в тираж трипартизма. «Основное отличие новой системы от старой заключается в том, что место профсоюзов в ней заняли организации гражданского общества, которые, начиная с 1960-х гг., вступили в новую полосу своего развития и под названием «новых социальных движений» превратились в существенный фактор социально-экономических и политических отношений стран Запада» (см.: 13, с. 421).

От социальной дивергенции к

конвергенции

Социальная стабильность общества представляет собой и процесс, и результат данного процесса. Первый проявляется в динамике, второй — в социальной структуре общества. Между ними существуют прямые и обратные связи. Являясь и в том, и в другом случае интегральным свойством общества, социальная стабильность, с одной стороны, предполагает определенную зрелость его отдельных компонентов, с другой — сама влияет на них. Как процесс, социальная стабильность проявляется крайне неравномерно в пространстве и во времени, выдвигая на первый план интересы то одних, то других слоев, делая акцент то на сохранении, то на развитии общества. С данной позиции, как представляется, следует подходить к анализу капитализма и социализма, относительно которых по-прежнему существуют принципиально разные, вносящие раскол в общество, оценки.

Капитализм по своей первоначальной, внутренней природе сориентирован на реализацию интересов определенного меньшинства, на социальную поляризацию общества, в результате чего явно нарушалась его стабильность. Социальные революции, другие потрясения — реакция масс на данное состояние. Социализм, наоборот,

в одних сферах реально, в других в силу конкретных исторических условий формально и декларативно ставил во главу угла потребности и нужды большинства. Каждая система абсолютизировала одну из сторон социальной жизни. Поэтому, двигаясь по соответствующей траектории, со временем они приходили к самоисчерпанию своих возможностей и, следовательно, к самоотрицанию. Хотя XX век прошел под знаком противостояния и борьбы капитализма и социализма, но ни тот, ни другой уже не могли и чем дальше, тем больше пребывать в своем «чистом» виде. Каждый из них, правда, в разной мере, пытался «встроить» в свою систему чуждые ей элементы и механизмы, чтобы обеспечить определенную стабильность и тем самым сохранить себя ( см., напр., «Новый курс» Ф. Рузвельта, экономические реформы 70-х — 80-х гг. прошлого века в Китае). Поэтому вряд ли можно согласиться с распространенным тезисом о том, что посткоммунистические процессы должны протекать сугубо в рамках капиталистической формации. Последняя, как свидетельствуют современные события, весьма противоречива и неустойчива. Исторический опыт показывает, «что общее благосостояние и социальная справедливость не могут быть результатом воплощения одних только либеральных принципов частной инициативы и индивидуальной свободы. В достижении этих целей не обойтись без обращения к социалистическим принципам общего блага и публичного интереса» (14, с. 89).

Россия в начале 90-х годов вступила на рельсы «дикого капитализма», за что пришлось заплатить слишком высокую цену в виде деградации производства, резкого ухудшения физического и духовного здоровья нации, ее депопуляции, различных дестабилизационных процессов. В последние восемь лет руководство страны вынуждено хотя и робко вносить коррективы в первоначально взятый курс реформирования. С данных позиций, как представляется, следует подходить к оценке «эпохи Путина» — ряду позитивных изменений, определенной стабилизации общества. Однако стабилизация в основном сводилась к мерам политического характера — укреплению вертикали власти, усилению роли силовых структур, государственного аппарата и т.д. Эти меры необходимы, но явно недостаточны, ибо взятые сами по себе, они чреваты сползанием в авторитаризм, ограничением возможностей гражданского общества и демократии, оборачиваются выхолащиванием содержания деятельности институтов, их чрезмерной формализацией, отрывом от потребностей масс, сохранением, в конечном счете, глубокого социального неравенства.

Поэтому нельзя не согласиться с точкой зрения, «. согласно которой именно государственная бюрократия является главным тормозом модернизации политической и экономической системы страны, а её существование не совместимо с вектором развития» (15, с.36). Суть состоит в том, что она вкупе с крупным бизнесом препятствует развитию индивидов и различных общностей как субъектов целерациональной, социально ориентированной деятельности. Одно из проявлений этого торможения — ограничения в развитии малого и среднего предпринимательства, различные препятствия росту средних слоев в целом.

Таким образом, в настоящее время российское общество более, чем когда-либо подошло к такой черте, когда становится жизненно необходимым достижение разорванного прежде во времени и пространстве баланса интересов основных слоев, большинства и меньшинства, процессов сохранения, воспроизводства и развития нации.

Пройти по «лезвию бритвы», не «сваливаясь» ни в одну, ни в другую сторону, — основная стратегическая задача общества, прежде всего его политической элиты и партий.

Инновационное развитие общества как императив нашего времени при всей важности технологических, организационных и финансовых мер невозможно осуществить, если не поставить во главу угла указанные выше процессы. Существенная роль в их раскрытии и оптимизации, как представляется, принадлежит социологии. Именно она в состоянии дать, с одной стороны, весьма дифференцированный анализ общества, с другой, — целостное представление о нем, о системе факторов, обеспечивающих его социальную стабильность и, следовательно, устойчивое развитие.

Литература

1. Левада Ю.А. Рамки и варианты исторического выбора: несколько соображений о ходе российских трансформаций// Куда пришла Россия? Итоги социальной трансформации. М., 2003.

2. Ворожейкина Т.Е. Стабильна ли нынешняя Россия// Куда пришла Россия? Итоги социальной трансформации. М., 2003.

3. Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М. Этносоциология перед вызовами времени// Социол.исследования. 2008, №7.

4. Яницкий О.Н. Век риска и неопределенности// Куда пришла Россия? Итоги социальной трансформации. М., 2003.

5. Казначеев В.П. Новая «экономика» человека: стратегия сохранения и развития этноса// Мост, 2002, №53.

6. Бородаевский А. Тенденции социально-экономического развития в разных регионах мира// Мировая экономика и международные отношения. 2007, №4.

7. Заславская Т.И. Современное российской общество: Социальный механизм трансформации// Учеб.пособие. М., 2004.

8. Орджоникидзе М., Гудков Л. Пропасть растет// Ведомости. 28.02.2007.

9. Галицкий А. Кому косить капусту// Санкт-Петербургские ведомости. 10.09.2008.

10. Горшков М.К. Социальная ситуация в России в фокусе общественного мнения. Тихонова Н.Е. Оптимальная модель социальной политики в массовых представлениях// Социол. исследования 2006, №12.

11. Здравомыслов А.Г. Ценности и интересы как основания трудовой мотивации в меняющейся России// Модернизация экономики и общественное развитие. Т.2. М., 2007

12. Лунеев В.В. Особенности современной преступности России//

Куда пришла Россия? Итоги социальной трансформации. М., 2003

13. Перегудов С.П. Современный российский трипартизм: партнерская или бюрократическая модель?// Модернизация экономики и общественное развитие, т.1, М., 2007

14. Красин Ю. Социализм в трансформирующемся обществе//

Свободная мысль. 2008, №7

15. Бызов Л. От кризиса ценностей к кризису институтов// Свободная мысль. 2008, №5

Оцените статью
Добавить комментарий