Книга Залог страсти читать онлайн Бертрис Смолл

Книга Залог страсти читать онлайн Бертрис Смолл Залог недвижимости

Залог страсти — бертрис смолл » 📚 loveread бесплатная онлайн библиотека | читаем книги онлайн бесплатно и без регистрации страница 3

– Нет, отец Мишель, лэрд фактически ничего не просит. Ему не нужны земли, ибо они у него есть. Ему не нужна высокая должность. Он предпочитает безвестность. Золота у него много, иначе не предлагал бы того, что имеет. Он хочет получить титул, чтобы передать своим наследникам и потомкам. Это не что иное, как клочок пергамента и печать.

Она воззрилась на Ангуса Фергюссона.

– Это дорого вам обойдется, милорд. Содержать двор королевы, пусть и маленький, не может обойтись дешево. Помните, что моя дочь будет править двумя великими государствами. Она должна жить так, как подобает ее высокому положению.

– Так и будет, – пообещал лэрд. – Она будет жить, как королева. И пусть за это будут ответственны французский король и влиятельный шотландский лорд. Если вы окажете мне эту великую честь, мадам, я с радостью ее приму. И взамен прошу одного – графский титул. И, возможно, вашего разрешения построить замок, маленький, конечно.

Глаза вдовствующей королевы весело блеснули.

– Почему, милорд, я подозреваю, что этот замок, маленький замок, уже существует?

Он типично французским жестом пожал плечами и улыбнулся:

– Это всего лишь очень большой дом, хотя некоторые считают иначе. Поэтому я прошу вашего разрешения иметь замок. Никто не скажет, что я нарушаю закон. Мы, Фергюссоны из Дуна, не любим привлекать к себе внимание.

– Но разве ваше внезапное превращение в графа Дун не вызовет вопросов у окружающих? – спросила вдовствующая королева.

– Нет, если все поверят, что вы желаете уравновесить силы среди других западных семейств и поэтому возвышаете Фергюссонов, – умно ответил он. – Есть те, кто принимал ваши милости и отплатил неблагодарностью, но вы по-прежнему добры.

Оба знали, что он говорит о Патрике Хепберне, графе Босуэлле, который и устроил эту аудиенцию. Все знали, что хотя прекрасный граф, как его называют, любил вдову Якова V, все же он не всегда был ей верен. Но он был очень обаятельным человеком, и Мария Гиз питала к нему слабость. Однако никогда не позволяла слабостям взять верх над здравым смыслом.

– Вы очень умны, милорд Дун, – заметила она, возвращаясь к теме разговора. – Да, многим понравится, что я пытаюсь уменьшить влияние Хепбернов на западе. И ваше предложение помочь моей дочери, пока она не выйдет замуж, невероятно великодушно. Это более чем стоит графского титула. Но помните, что ей всего пять лет. Пройдет не менее десяти лет, прежде чем состоится свадьба. Кошелек Шотландии никак не назовешь тяжелым. Ваше предложение – дар божий и его благословенной матери, в честь которой названа моя дочь, не так ли, отец Мишель?

Практичная натура Марии Гиз, как всегда, взяла верх.

– Кто может удостоверить величину вашего богатства, милорд? Не хочу оскорбить вас, но мы обсуждаем слишком важное дело.

– Дом Киры, мадам. Их люди работают здесь, в Стерлинге, Перте, Абердине и Эдинбурге.

– Пошлите кого-нибудь справиться, и без лишней огласки, – велела Мария Гиз, после чего повернулась к Ангусу Фергюссону.

– Я принимаю ваше предложение, милорд. Если ваши слова окажутся правдивыми и Кира уверят меня в вашей кредитоспособности, документы, удостоверяющие ваш титул, будут посланы в Дун и об этом будет объявлено по всей границе. После этого вы дадите указания своим банкирам. Подходит ли это вам, милорд?

– На документах должна стоять печать королевы, а также ваша, – потребовал лэрд. – А объявления должны быть повешены на Меркат-кросс [1]в Эдинбурге.

– Будьте уверены, что я так и сделаю. Все будет официально, – пообещала она, после чего встала и снова протянула ему руку.

Лэрд взял ее и поцеловал, понимая, что аудиенция окончилась.

– Я буду молиться за благополучное путешествие королевы, – сказал он. Попятился из комнаты и закрыл за собой дверь.

– Очень смелый человек, как, впрочем, многие из приграничных лордов, – заметила вдовствующая королева. – Женщина, которая выйдет за него, должна быть очень сильной.

Но пока что Ангус не думал о женитьбе. К концу августа, когда маленькая королева отплыла к берегам Франции, он получил титул графа и на некоторое время привлек интерес и вызвал зависть соседей. Но когда пошли сплетни о том, что его титул уравновесил власть Хепбернов, все долго смеялись. Фергюссоны из Дуна не были ровней графам Босуэллам.

Как и надеялся Ангус, небольшой фурор вскоре затих, потому что главным сейчас было выживание. Приграничные войны закончились. Генрих VIII умер и был похоронен. Его сын Эдуард VI был коронован. И хотя лорд-протектор Сеймур мечтал следовать политике покойного короля в отношении Шотландии, отъезд Марии во Францию свел на нет все усилия.

Молодой король умер за два месяца до своего шестнадцатого дня рождения. За этим последовали девять коротких дней правления его кузины леди Джин Грей, поскольку протестанты пытались помешать Марии Тюдор унаследовать трон. Мария выиграла битву, но через пять с половиной лет тоже умерла, оставив английский трон двадцатипятилетней рыжеволосой дочери Генриха VIII и Анны Болейн Елизавете Тюдор.

Первые годы правления Елизавета старалась укрепить свое положение на троне и приобрести союзников, а также избегать возможных женихов. Ее единственный интерес к бедной, лежавшей на севере стране заключался в том, что ее молодая королева, которой предстоит стать королевой Франции, теперь именует себя королевой Шотландии и Англии. Мария основывала свои претензии на том, что ее бабушка Маргарита, жена Якова IV, была родной сестрой Генриха VIII. А Елизавета – твердила она – просто бастард Генриха от потаскухи Болейн. Того обстоятельства, что англиканская церковь дала Генриху первый развод, что Анну короновали, не существовало для молодой девушки, живущей во Франции и повторявшей, как попугай, все, что говорили ей французские родственники.

Но потом Англия потеряла прежнее значение для Марии, потому что ее свекор, Генрих II, был случайно убит на турнире. Мария и ее молодой муж Франциск внезапно оказались на троне Франции, а Англия и Шотландия отошли на второй план.

В Шотландии тем временем пышно цвела Реформация. Ни в одной стране Европы протестантизм не владел умами так, как в Шотландии. Северные кланы и некоторые семьи, такие как Гордоны из Хантли и Лесли из Гленкирха, упрямо придерживались старой веры, несмотря на то что под влиянием мастера Джона Нокса протестантская вера была провозглашена единственной, а католицизм оказался вне закона. Мария Гиз, женщина широких взглядов, которая позволяла существовать всем религиям и даже защищала английских протестантов от инквизиции Марии Тюдор, теперь повсеместно осуждалась за свою веру.

Устав от обязанностей, которые несла на своих плечах двенадцать лет, Мария умерла, оставив Шотландию в руках единокровного брата своей дочери Джеймса Стюарта, старшего незаконного сына Якова V. В конце этого же года хрупкий и болезненный Франциск умер. Марии Стюарт казалось, что ее траур никогда не закончится. Новый король Франции в свои десять лет был не кем иным, как игрушкой в руках своей матери Екатерины Медичи. Она хотела избавиться от невестки и отправить ее в безвестность, в одно из французских поместий, но Мария Стюарт вместо этого вернулась в Шотландию, чтобы занять принадлежавший ей по праву трон.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Его жена-француженка, Мария Гиз, была взбешена тем, что посчитала эгоизмом мужа. Женщина умная и сильная, она за много лет их брака сумела обзавестись нужными союзниками среди знатных шотландских семей, и на ее стороне был кардинал Дэвид Битон. Подданные ее любили, и она смогла защитить инфанту от тех, кто желал управлять маленькой королевой, мало того, обручить ее с единственным сыном короля Генриха VIII принцем Эдуардом. Английский король надеялся, что Мария, как жена его сына и совсем еще ребенок на его попечении, добровольно присоединит Шотландию к Англии.

Но Мария Гиз хотела выдать дочь не в Англию, а во Францию. После долгих переговоров было решено, что маленькую королеву отошлют во Францию и обручат с французским дофином Франциском. В этом случае Мария когда-нибудь станет королевой Французской и Шотландской. И там она будет в большей безопасности. Генрих II, король Франции, согласился на брак.

Именно в этот момент Ангус Фергюссон увидел открывшуюся перед ним возможность и попросил аудиенции у вдовствующей королевы Марии. В начале марта он отправился на север, в Стерлинг, и сумел заручиться обещанием личной аудиенции у Патрика Хепберна, третьего графа Босуэлла, который и попросил за него вдовствующую королеву. Ему предстояло встретиться с Патриком, который отведет его к королеве в гостиницу «Суон», недалеко от Стерлинга. Когда он вошел в гостиницу, владелец выбежал его встречать:

– Добро пожаловать, милорд. Комнату? Обед? Кружку лучшего эля?

– Я должен встретиться кое с кем, – бросил Ангус Фергюссон. Его темно-зеленые глаза обшаривали комнату. – Кое с кем из замка, – добавил он в надежде, что владелец поймет и сможет показать дорогу.

– А, так вам нужна мистрис Мелли, милорд, – догадался владелец.

– Кто она? – спросил лэрд.

– Одна из личных служанок Марии Французской.

Он показал на женщину в плаще с капюшоном, сидевшую в темном углу.

– Она здесь, милорд.

– Спасибо, – кивнул лэрд и направился к столу, за которым сидела женщина.

– Я лэрд Дун, – представился он. – Насколько я понял, вас послали привести меня к месту встречи, мистрис.

Женщина встала. Она была маленькой, но крепкой. Он не понял, молода она или стара, но на него смотрели проницательные глаза.

– Ну, – кисло пробормотала она, – вы не похожи на ничтожного повесу. Пойдемте. Нам еще довольно долго идти.

– Пешком? – удивился он.

– Да. Оставьте свою животину здесь, милорд.

Она подняла капюшон и туго завязала, после чего поспешила к двери. Лэрд последовал за ней.

Мистрис Мелли повела Ангуса по одной улице, потом по другой. Свернула раз, свернула два. Найдет ли он потом дорогу в «Суон»?

Над городом нависал огромный замок, стоявший на массивной скале. Но было очевидно, что они не собираются подниматься туда.

Наконец они остановились перед домом. Женщина постучала, и их впустили.

– Вот он, – объявила мистрис Мелли молодому пажу, который открыл дверь.

– Прошу вас идти за мной, милорд, – сказал юноша и подвел его по коридору к закрытой двери. Постучал, открыл дверь и проводил лэрда внутрь.

Мария Гиз стояла, ожидая его. Лэрд грациозно поклонился, и женщина удивилась. Он совсем не похож на приграничных лордов, которых она встречала раньше. Даже на дражайшего Патрика Хепберна! В большинстве своем они были нескладными и одевались просто. Этот мужчина был не только необыкновенно красив, но и очень элегантно одет, по последней французской моде. И намного выше ее ростом, по крайней мере шесть футов три дюйма. Чисто выбрит, короткие волосы темны, как безлунная ночь, глаза – цвета тенистой лесной долины. Судя по осанке, он молод, но лицо с высокими скулами, длинным прямым носом и изящно очерченным ртом не выдавало возраста.

Он взял ее руку и почтительно поцеловал.

– Для меня большая честь приветствовать вдовствующую шотландскую королеву Марию из великого дома Гизов, – обратился он к ней на безупречном французском.

Мария Гиз и ее спутник, молодой французский священник, служивший при ее дворе, были удивлены.

– Ваш выговор, мсье, превосходен. Откуда вы так хорошо знаете мой родной язык? – осведомилась она.

– Моя мать была француженкой, мадам, из Бретани, и мне выпала удача учиться во Франции с моим другом Джейми Хепберном, правда, недолго, – пояснил он. – Но я владею несколькими языками.

Она кивнула.

Слава богу, он не похож на типичных приграничных лордов: модно одет, воспитан и образован.

– Чем могу помочь вам? – спросила она, переходя на шотландский диалект, и села на стул с высокой спинкой. Паж молча исчез. Священник встал рядом.

– Нет, мадам, это я могу вам услужить. Нечасто я признаю это, хотя мои соседи давно подозревают, что я богатый человек. Несмотря на молодость, я вполне сознаю, что богатство бесполезно, если не употребить его с толком для себя. Вы, разумеется, вскоре проводите во Францию королеву Марию.

Мария Гиз побледнела.

– Об этом далеко не все знают. Где вы это услышали?

– Будь я в вашем положении, мадам, вот что сделал бы, – заметил Ангус, игнорируя ее вопрос и улыбаясь. – Маленькую королеву нужно защитить любой ценой, но англичане не успокоятся, пока не захватят ее. Если она успеет добраться до Франции, их усилия окажутся бесплодными, и, надеюсь, они перестанут совершать набеги на границе. Простите за откровенность, мадам, но я подозреваю, что ваш кошелек не так полон, как вы хотели бы. Я понимаю, что ваши братья во Франции приглядят за интересами маленькой королевы, но думаю, им вряд ли захочется нести расходы на ее двор и личные нужды. Как и королю Генриху. И хотя дары от этих джентльменов будут великодушно приняты, возможно, вы не захотите целиком полагаться на них? Я готов открыть свой кошелек, чтобы моя королева жила в роскоши, подобающей ее величеству. Мои банкиры в Париже, дом Кира, позаботятся о том, чтобы все расходы королевы немедленно оплачивались, раз в квартал, до того дня, когда она обвенчается с дофином. Сюда, конечно, войдут ее свадебный наряд и приданое. Я прошу только одного: чтобы моя роль в этом предприятии оставалась тайной. Фергюссоны из Дуна – люди скрытные. Я не хочу привлекать внимание к себе и к своему клану.

Сначала Мария Гиз потеряла дар речи. Потом, быстро придя в себя, окинула его проницательным взглядом.

– Но что вы за это потребуете, милорд? Ваше предложение более чем великодушно, но вы говорите со мной, как бретонский рыбак, торгующийся с покупательницей на причале. Что вы попросите взамен?

Мимолетная улыбка осветила его красивое лицо, но тут же исчезла.

– Я хочу, чтобы Дун имел статус графства, – откровенно ответил он.

– Вы многого просите у ее величества, – взорвался возмущенный священник.

Но Мария Гиз рассмеялась, ибо полностью понимала, чего требует молодой человек.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

Залог страсти — бертрис смолл » 📚 loveread бесплатная онлайн библиотека | читаем книги онлайн бесплатно и без регистрации страница 30

– Не хочу, чтобы эти волки и лисицы узнали о моем существовании, – ответил Ангус.

– Ничего, мы останемся до весны, а потом вернемся домой в Дун, – утешила она. – Королева великодушно и учтиво пригласила нас, но мы не так знатны, чтобы оставаться при дворе дольше, чем на месяц-другой.

Вместо ответа он схватил ее в объятия и поцеловал в губы. Анабелле это понравилось, но она отстранилась.

– Сначала вам нужно вымыться и только потом играть, сэр, – наставительно произнесла она. – Завтра нужно подняться до рассвета, и не годится ехать с грязными ушами и шеей.

Он снова обнял ее и сжал грудь.

Анабелла небольно ударила его щеткой для мытья.

– О! Мадам, вы меня покалечили, – пожаловался он, потирая ушибленную голову. Но все же выпустил ее грудь.

– Вздор! – воскликнула она и, намылив тряпочку, стала мыть его лицо, уши и шею. Потом взялась за щетку и оттерла шею и плечи. Повернула лицом к себе и стала намывать широкую гладкую грудь. А когда отложила щетку, он прижал ее руки к бокам, толкнул к стенке чана и стал целовать.

– Ласкай меня, девушка, – пробормотал он. – Я хочу взять тебя.

Он со стоном прижался к ее губам, когда она стала играть с ним, гладя «петушок», умело лаская яички. Ее маленькие округлые груди, прижавшиеся к его груди, пробудили в нем вожделение. Он почувствовал прикосновение ее бедер и, сжав упругую попку, поднял Анабеллу и насадил на свою мужскую плоть.

– О-о-о, Ангус, – вздохнула Анабелла, почувствовав, как он наполняет ее. – Это так восхитительно!

Она обвила его руками, наслаждаясь каждым выпадом, пока оба не достигли наслаждения.

– Черт побери, жена, своей сладостью ты способна превратить меня в беспомощное дитя, – признался граф, снова целуя ее. – Продолжим в нашей постели?

Анабелла, еще не успевшая отдышаться, слабо рассмеялась.

– Один раз, но не больше, Ангус. Нельзя опаздывать на свадьбу!

– Дважды! – прорычал граф. – Неужели я так стар, что не смогу насладиться прелестями собственной жены?

Он выбрался из чана, взял нагретую ткань и стал вытираться, прежде чем шагнуть к кровати.

Анабелла последовала его примеру, легла и прижалась к нему.

Матерь Божья, она, должно быть, самая счастливая женщина во всем мире!

Они стали любить друг друга, потому что Ангус не потерпел бы отказа.

Потом они заснули и, проснувшись, снова занялись любовью, прежде чем забыться до утра под пуховым одеялом.

Проснувшись, она увидела, как Джин выкладывает ее одежду, а Ангуса нигде не видно.

– Где он? – сонно спросила она.

– Уехал в дом Босуэлла.

– Неужели так поздно? – встревожилась Анабелла.

– Нет-нет, у вас полно времени. Я принесла поднос с завтраком, и вы должны съесть все до последней крошки. Одному Богу известно, когда придется снова поесть. Я слышала, что свадебный пир будет в Холируде.

– Нет. Босуэлл не пожелает. Пир будет в месте, называемом Кинлох-Хаус. Это дом богатого торговца, который в большом долгу у Джейми Хепберна. Говорят, что медовый месяц пройдет в Милтоне.

– А еще говорят, что у графа полно любовниц, с которыми он груб. Бедная его невеста.

– Да, полагаю, Босуэлл не церемонится со служанками, – улыбнулась Анабелла, – но будет более деликатен с женой. Все же он красив. А теперь скажи, что надел Ангус? Я все гадала… но ты лучше его знаешь. Он не всегда делает что полагается.

Джин громко рассмеялась:

– Да, он упрям, но надел лучший наряд. Камзол из шелковой парчи цвета сливы. В разрезах рукавов виден сиреневый шелк. Короткий бархатный плащ тоже цвета сливы. Да, и еще тяжелая золотая цепь с пчелой Фергюссонов на чертополохе.

– В таком случае надену сиреневое бархатное платье, – решила Анабелла.

Джин принесла яйцо в сливках и марсале, несколько ломтиков бекона, ломоть теплого хлеба с маслом и сыром. Сидр оказался не так сладок, как в доме Фергюссонов, но, возможно, просто плохо хранился.

Поев, Анабелла наскоро умылась и оделась с помощью Джин. Лиф был очень низко вырезан, так что в вырезе виднелась оборка сорочки, хотя и она не скрывала ее набухших грудей. Она заметила, что они в последнее время увеличились.

Видя, как хозяйка уставилась в зеркало, Джин спросила:

– Когда вы собираетесь сказать ему?

Анабелла недоуменно подняла брови.

– Кому? И что сказать?

Она снова полюбовалась рукавами-буфами, в разрезе которых переливался кремовый шелк.

– Вы ожидаете ребенка. И не знали об этом? Тогда почему у вас набухли груди?

– Я не была уверена, – медленно выговорила Анабелла. – Если бы я все сказала, Ангус использовал бы это как предлог никуда не ехать. Я не могу позволить ему оскорбить королеву или Босуэлла. Пусть милорд избегает политических интриг и прячет нас на западной границе, нельзя никого оскорблять, чтобы и дальше пребывать в безопасности.

Она сунула ноги в короткие, подбитые мехом сапожки с меховой отделкой. Была зима, и такие модные сапожки носили все дамы.

Джин согласно кивнула:

– Вы куда мудрее моего брата, хотя мы не дадим ему это знать.

Она ловко свернула в узел прекрасные волосы Анабеллы.

– Думаю, это к лучшему, Джинни, – хихикнула Анабелла.

Она закончила одеваться и осталась очень довольна нижней юбкой из кремовой шелковой парчи с узкими серебряными полосами, выглядывавшей из разреза верхней юбки сиреневого бархата.

Джин застегнула на ее шее ожерелье из лиловых аметистов и вдела в уши большие жемчужины. Наконец она накинула на плечи Анабеллы тяжелый темно-фиолетовый бархатный плащ, подбитый пушистой куницей, и дала ей пару мягких фиолетовых перчаток с шелковой подкладкой.

– Мэтью ждет в зале.

Управитель был в скромном черном с белым костюме.

Они вышли во двор и, сев на лошадей, направились к кирхе в Кэнонгейт.

– Я не могу туда войти. Это грех, а я не хочу грехов на своей совести, – заявил Мэтью.

– В таком случае у тебя будут другие грехи, – отпарировала Анабелла. – Если твой брат может стать шафером Босуэлла, ты вполне можешь войти в реформатскую церковь. Неприлично, если я появлюсь там одна. Все-таки я графиня Дун.

Мэтью, кажется, хотел возразить.

– Королева туда идет, а разве она не католичка? И ее муж тоже будет там. Если королева может согрешить и твой брат может согрешить, значит, и тебе не зазорно туда войти, Мэтью Фергюссон.

Он поморщился, но, отдав поводья лошадей пареньку в ливрее, проводил Анабеллу в темную каменную церковь.

– В аду у меня будет хорошая компания, – пробормотал он, осматриваясь и увидев в церкви множество католиков-аристократов. Королева и ее муж уже сидели на специальных местах. Вперед выступил стражник, загородил дорогу Анабелле и Мэтью и грозно уставился на парочку.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Что случилось потом? – спросила Анабелла отца. – Помнишь, что написала тетка?

– Да, я выучил письмо наизусть, поскольку в нем крылось спасение Мирры. Там было вот что:

«Братец, ты просил моей помощи. Я рекомендую тебе Дункана Маки, родственника моего мужа. Он считается хорошим человеком, достойным противником и опасным воином на поле брани. Его слабость в том, что вечно выбирает в жены глупых девчонок. Если у Мирры такой сильный характер, как ты писал, она станет Дункану хорошей женой. Если отдашь ему племянницу, будь уверен, что я наставлю ее и помогу.

Твоя любящая сестра Джин».

– Я послал за твоей сестрой. Велел прийти в зал и предупредил Маки, что она прекрасна, но ее языком можно резать дерево, настолько он остер. Дункан рассмеялся и сказал, что любит девушек с перчинкой.

Слушатели тоже рассмеялись.

– При виде Мирры у него отвалилась челюсть, – снова заговорил лэрд. – Со мной было то же самое, когда я впервые увидел твою ма. Я сказал Мирре, что этому человеку предстоит стать ее мужем. Мирра объявила, что никогда не выйдет замуж, но Маки только рассмеялся и сказал, что да, она станет его женой. Она стала издеваться над тем, что он неотесанный горец. И заявила, что не выйдет за северянина. Но тут уж я потерял терпение и сказал, что если бы она не была так тщеславна и глупа, вышла бы за Мелвилла, несмотря на то что он трусливый негодяй. Сказал, что Дункан Маки – родич мужа ее тетки. И готов жениться, несмотря на все случившееся. Сказал, что не позволю, чтобы ее поведение и дальше пачкало доброе имя семьи. Сказал, что пастор немедленно позаботится о контрактах и свадьба состоится еще до ночи. Потом я оставил их в зале, но, уходя, слышал, как Мирра кричит, чтобы он не приближался к ней и не смел целовать. А потом – молчание.

– Грозный парень, – усмехнувшись, заметил граф Дун. – Значит, ваша вторая дочь вышла за этого горца?

– Да! Я отправился в кирху, где пастор упал на колени и поблагодарил Бога за удачу Мирры. Немедленно составил брачные контракты и вернулся со мной в зал, где мы узнали, что Мирра согласилась стать женой Дункана. Пастор заметил, что тот – человек благоразумный и что Мирре очень повезло найти хорошего мужа, невзирая на все ее недостатки.

– Вряд ли она хотела для себя такого будущего, – возразила Анабелла. – Она воображала, что поедет ко двору, поскольку родич Йена – советник королевы.

– Очень сомнительно, – покачала головой леди Энн. – Невзирая на все претензии, эта ветвь семьи Мелвиллов считается захудалой. И несмотря на грубые манеры горца, он мне понравился, хотя знакомство было коротким. В нем были доброта и честность, что дало мне утешение. Я знаю, что Мирра будет с ним счастлива.

– Он не жаловался, что приданое маленькое? – спросила Анабелла.

– Десять золотых монет, сундук с бельем для стола и постели, пуховое одеяло, два серебряных кубка, шесть серебряных ложек, маленькая позолоченная солонка, маленький мешочек с солью и два небольших отреза бархата, – перечислил лэрд. – На Дункана все это произвело большое впечатление. Он сказал, что никогда еще не имел жену с таким хорошим приданым. Мне не пришлось извиняться, как в случае с Мелвиллами. Я слышал, Гамильтоны дали ему двадцать пять золотых монет, чтобы избавить дочь от позора.

– Надеюсь, она родит дочь, – злобно прошипела Агнес. – Они сделали бедную Мирру такой несчастной, что она скинула сына. И потом много дней плакала.

– Агнес! – приструнила ее мать, – Есть ли милосердие в твоем сердце?

– У меня нет милосердия для глупцов! – выпалила Агнес.

«Какая интересная малышка», – подумал Мэтью.

– Их поженили в тот же день, па? – спросила Анабелла.

– Да, как только контракты были подписаны. Мирра удивилась, когда Дункан написал свое имя. Он был так же удивлен, когда она написала свое. Но как только все было подписано, состоялось венчание.

– Она вышла замуж в юбке и белой блузке, – вставила Агнес.

– Я счастлива, что все хорошо закончилось, – улыбнулась Анабелла.

Принесли обед, очень простой: оленина в подливке из красного вина с луком-пореем и морковью, жареный каплун, хлеб, масло и сыр. На десерт подали печеные яблоки. После обеда Анабелла с матерью и Джин сели у очага. Агнес играла в шахматы с Мэтью и восторженно мурлыкала после каждого своего хода, считая себя очень умной.

– Ты чаще улыбаешься, чем раньше, – сказала леди Энн дочери. – Ты счастлива?

Анабелла кивнула.

– Все в Дуне любят ее, – заверила Джин. – Она хорошая госпожа и хозяйка.

– Рада это слышать, – ответила леди Энн. – По крайней мере моя старшая дочь ведет себя сообразно своему воспитанию. Поверить не могу, что Мирра решилась на такое, но мне грустно, что пришлось разлучиться.

– У тети Джин одни мальчики, мама, – напомнила Анабелла. – Мирра станет дочерью, которой у нее никогда не было. И бьюсь об заклад, моя сестра будет хорошей женой этому горцу.

Утром они уехали из Рэта с первыми лучами солнца и через два дня прибыли в Эдинбург. Дом, снятый для них Мэтью, оказался на удивление уютным, и Анабелла сразу увидела, что слуги дружелюбны и вышколены. Они помогли Джин разложить вещи и развесить платья госпожи. Однако с купанием все было не так просто. Купальня в Дуне была редчайшим явлением. Ангус был недоволен небольшой деревянной лоханью, которую принесли слуги, и немедленно послал за плотником. Объяснил, что ему необходимо, и через два дня в дом доставили высокий круглый деревянный чан. Для того чтобы наполнить такой, нужно было много ведер воды, но граф наслаждался купанием, и Анабелле чан тоже понравился.

– Чтобы не слишком утруждать слуг, которым приходится дважды таскать ведра, – сказал муж, – будем мыться вместе, милая.

Он быстро поцеловал ее.

– Как вы заботливы, милорд, – промурлыкала она.

Вечером после ужина чан был наполнен. Джин помогла Анабелле раздеться. Чан был сделан из твердого дуба, и к нему полагались две ступеньки, чтобы без труда подняться и спуститься. Джин помогла Анабелле войти в воду и сказала:

– Я не видела брата без штанов и не собираюсь начинать. Я еще понадоблюсь вам, Анабелла?

– Нет, – хихикнула та. – Муж поможет мне лечь в постель.

– Но сначала поможет вам в чане, – буркнула Джин и ушла.

Анабелла наслаждалась горячей водой, изгонявшей боль из усталых мышц после долгого путешествия. Между двумя спальнями была дверь. Она открылась, и вошел Ангус, такой же голый, как в тот день, когда родился, и молча спустился в чан.

– Добрый вечер, мадам, – сказал он с улыбкой.

– Милорд…

Она наклонила голову.

– Перед тем как я поднялся наверх, приехал гонец. Завтра я буду одним из шаферов Босуэлла. В церковь меня проводит Мэтью.

– Он делает тебе большую честь, – заметила Анабелла.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– А Джин Гордон? – тихо спросила Анабелла.

Удивленный тем, что она смело вступила в разговор, Джеймс пригляделся к жене Ангуса. Да. В ней произошли какие-то перемены, но он не мог сказать, какие именно.

– Моя нареченная любит другого. Огилви. Но когда королева решила соединить меня с леди Джин Гордон, молодого человека поспешили женить на другой.

– Бедная девушка, – пробормотала Анабелла.

– Где состоится свадьба? – поспешно спросил Ангус, чтобы Джейми не обратил внимания на дерзкие слова его жены.

– В Эдинбурге. В кирхе в квартале Кэнонгейт. Королева хотела католическую церемонию в Королевской часовне, поскольку Гордоны, как и ты, по-прежнему придерживаются старой веры. Но я теперь протестант. Гордоны не возражают, да и Нокс для разнообразия притих.

– Мы там будем, – пообещал Ангус, поспешно взглянув в сторону жены и тем самым надежно заглушив любые протесты. Джеймс, очевидно, в фаворе у королевы и женится на сестре графа Хантли, самого могущественного северного лорда.

– Вы недовольны? – спросил Босуэлл Анабеллу.

– Не люблю путешествовать, – призналась она. – Но не могу отказаться. Дуну не повредит поехать и заверить королеву в почтении и преданности. Нам придется скоро уезжать, потому что до вашей свадьбы осталось меньше месяца, а Эдинбург находится далеко от нас. У меня едва хватит времени сложить свои наряды.

– Хорошая девочка, – усмехнулся Джеймс. – Обязательная и верная.

– Значит, одобряешь мою девочку, Джейми? – спросил Ангус.

– Да, конечно. Думаю, мадам, что вы поладите с леди Гордон, поскольку она так же образованна, как вы, правда, на мой вкус, немного педантична.

Он остался еще на один день, а потом уехал. Джин и Анабелла стали собираться. Джин предстояло тоже ехать в Эдинбург. Ангус послал Мэтью вперед, чтобы найти дом, тем более что ему не нравилось жить в гостиницах, а место во дворце Холируд, где жила беременная королева, они вряд ли получат.

Анабелла в последние дни неважно себя чувствовала, но ничего не поделаешь, приходилось ехать на свадьбу Джеймса Хепберна, а потом бывать при дворе, чтобы угодить королеве. Вернувшийся Мэтью сообщил, что ему удалось снять дом на три месяца неподалеку от Королевской Мили с видом на Эдинбургский замок и с большим садом. Владелец был во Франции, но слуги остались в доме. Мэтью также договорился о том, где они будут останавливаться во время путешествия. К восторгу Анабеллы, им предстояло провести две ночи в Рэте.

Они оставили Дун в холодное, но солнечное утро. Чайки летали над головами и громко кричали. Путешественники молились о хорошей погоде, поскольку до Эдинбурга была неделя или больше пути. Они взяли две дюжины солдат. Повозки с вещами отправились в путь на два дня раньше, в сопровождении еще дюжины солдат. Будет прекрасно, если они окажутся в городе одновременно, ведь повозки едут куда медленнее, чем всадники на конях!

Через несколько дней они добрались до Рэта, как раз когда пошел снег. Анабелла предупредила мужа, что замок очень мал в сравнении с Дуном.

– Возможно, нам придется спать в зале у очага, – вздохнула она.

Но к ее удивлению, все обернулось иначе. Граф и его брат заночуют у очага, а Анабелла разделит спальню с сестрой Агнес и Джин Фергюссон.

Родители тепло приветствовали ее. Но Анабелла сразу заметила непривычно подавленную атмосферу.

– Где мои старшие сестры? – спросила она.

Агнес расплакалась.

– Мы надеялись избавить тебя от стыда, – пробормотала леди Энн. – Мирра позволила Йену Мелвиллу опозорить ее. Потом он отказался на ней жениться и взял одну из моих кузин Гамильтон. Обе девушки были беременны от грязного распутника, но Гамильтоны смогли дать большее приданое. Мирра скинула сына. В кирхе ее прилюдно осудили. И не поставили к позорному столбу только потому, что ее отец – лэрд.

– О ма, мне так жаль, – покачала головой Анабелла, вспоминая дерзкие и откровенные слова сестры в ночь ее отъезда в Дун. Тогда ей это очень не понравилось, но что она могла сделать, чтобы спасти Мирру?

– А Сорча? С ней все хорошо?

– В декабре она обвенчалась с Гилбертом Эллиотом. Слава богу, что Эллиоты посмотрели сквозь пальцы на историю с Миррой, тем более что знали, какая Сорча хорошая девочка, – пояснил Роберт Бэрд.

Агнес шмыгнула носом.

– Но что случилось с Миррой? – допытывалась Анабелла.

– Уехала. Вышла замуж за горца, которого моя сестра прислала с севера, – сказал отец. – Я написал ей о Мирре, и в начале января сюда явился человек по имени Дункан Маки. Он родственник твоей тетки и приехал с ее письмом.

Прежде чем выслушать историю, все уселись у огня.

Они не ожидали гостей в такое время года, не говоря уже о рыжеволосых гигантах.

– Я приехал жениться на вашей дочери, – прогремел низкий голос. Мужчина смотрел сверху вниз на перепуганных лэрда и его жену. У него были клочковатая рыжая борода и грива такого же цвета волос.

– У меня четыре дочери и две уже замужем, сэр, – ответил тогда лэрд.

– Одна из них, я слышал, опозорена, – последовал удивительный ответ. – Я приехал за этой девушкой, милорд. Я Дункан Маки из Кэрна, родственник сестры вашего мужа, миледи. У меня есть земля, прекрасный каменный дом, маленькая деревня, где живут тридцать два человека, у которых на первом месте преданность мне, и большое стадо скота. Но я никак не могу удержать жену надолго, хотя давно пора жениться.

Против воли заинтересовавшись, Роберт Бэрд спросил:

– Но почему ты не можешь удержать жену? Сколько у тебя их было?

– Три, – скорбно ответил Дункан. – Каждая мертва и похоронена. Одна умерла в родах, вместе с младенцем. Другая утонула в озере, а третью забрала зимняя простуда. Теперь никто не соглашается выдать за меня свою дочь, говорят, что я приношу несчастье.

– В самом деле, – произнес лэрд, не зная, что еще ответить на подобные речи.

Его жена незаметно сделала знак слуге принести прохладного и пригласила гостя сесть.

Он уселся и, подавшись вперед, спросил лэрда:

– Как и почему девушка была опозорена, милорд?

Как ни странно, лэрд счел нужным подробно объяснить гостю, в чем дело.

– Дункан кивнул, и в его глазах было искреннее сочувствие, – вставила леди Энн.

– Я сказал Дункану, что Мирра не распутница, просто глупа и легкомысленна, – продолжил лэрд. – Мелвилл отказался от нее за более толстый кошелек, она подверглась публичному осуждению, и никто не захотел на ней жениться. Все же этот горец согласился ее взять. Сказал, что не ее винить нужно в случившемся, а Йена Мелвилла. Что, по его мнению, другой девушке повезло, что ее семья смогла заплатить большое приданое, дабы избавить дочь от стыда, который пришлось пережить Мирре. Потом он попросил разрешения увидеть ее. Прежде чем согласиться, я перечитал письмо сестры, пытаясь лучше понять, кто этот человек, который просит руки Мирры, но, по правде говоря, посчитал его даром небес.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Матерь Божья, милорд, конечно, нет! Я жду еще более восхитительных сюрпризов! Вы обещали научить меня всему, чем можно угодить вам. И я обещаю, муж мой, что буду самой прилежной ученицей.

– Ради всего святого, прекратите, мадам, – взмолился он. – Вы снова возбуждаете во мне желание, а у меня сегодня много работы.

– В таком случае не заставляйте меня долго ждать сегодня ночью, – предупредила она. – Мне не терпится начать учебу.

С этими словами она присела перед ним и поспешила уйти.

Голова Ангуса шла кругом от похотливых мыслей, которые пробудили в нем ее слова. Он снова попытался понять, какое волшебство она применила, чтобы заставить его почувствовать вожделение, присущее только молодому бычку в разгар лета. Но тут он понял, что ему все равно. Ведь взаимное вожделение – это прекрасно. Если они будут продолжать так, как сегодня, у них появится много детей. И старая, и новая церкви считали, что единственное предназначение женщины – рожать детей.

И все же он точно знал, что его вечно мрачный отец и веселая француженка-мать любили друг друга и наслаждались в постели. Сможет ли он полюбить Анабеллу? Или его чувства к ней – всего лишь обычная похоть?

Настал декабрь. Анабелла постаралась сделать его самым счастливым месяцем для обитателей Дуна, поскольку в декабре было много праздников. Пастор Блейн хотел осудить все это веселье. Но молодая графиня не позволила.

– Нет ничего дурного в том, чтобы праздновать пришествие Господа нашего и его рождение.

– Но слишком обильные пиры и танцы – грех, миледи, – расстроился священник.

– Разве грешно благодарить Бога за то, что послал нам своего возлюбленного сына? Грешно накормить бедных и раздать подарки тем, кто хорошо служил нам? Нет! Я не могу допустить подобные мысли, и вы, разумеется, сами этому не верите.

Ее слова были весьма разумны, и как может Господь оскорбиться при подобных обстоятельствах?

Пастор Блейн смирился. Он слышал, что в замке на обед будет оленина и граф откроет бочонок собственного виски.

– Но даже пируя, мы должны помнить о Господе, – сказал он.

– Разве вы не произносите благословение каждый раз, когда сидите за высоким столом? – удивилась она.

– Да. Но кто делает это, когда меня нет?

– Мой муж, конечно, – пожала плечами Анабелла.

Удовлетворенный пастор даже помог украсить зал сосновыми ветками и омелой. И лично наблюдал, как вносят в зал рождественское полено. Мало того, одобрил графиню, когда та назначила управителя Мэтью Фергюссона князем беспорядков. Каждый день в замке пировали, если не считать нескольких дней поста и молитвы, по-прежнему соблюдаемых старой церковью, поскольку Фергюссоны все еще оставались католиками. К собственному изумлению, пастор Блейн одобрил и эти дни.

Ангус с трудом отрывался от жены. Дня не проходило, если не считать тех, в которые ее связь с луной прерывалась, чтобы он не лежал между ее бедрами, по крайней мере два или три раза ежедневно. Он брал ее в библиотеке, на полу, у огня. Как-то увлек ее в темный чулан для белья. Конюшня стала любимым местом их встреч. Не успевали слуги убрать посуду со стола, как лорд и леди исчезали из зала.

– Ты словно зеленый юнец со своей первой девкой, – брезгливо сказал как-то Мэтью. Перед этим он слышал, как Анабелла хихикает, а брат натужно рычит в темном углу зала.

Они не слышали его. Но было чертовски очевидно, чем они занимаются, и когда брат, пыжась, подобно петуху, появился из полумрака, Мэтью не выдержал.

– Не могли бы вы ограничить свою похоть хотя бы спальней и ночным временем? – выпалил он.

– Это ты постоянно поощрял мои слабые усилия, – с ухмылкой напомнил Ангус. – Хочешь сказать, что ты ограничиваешь свою похоть спальней и ночным временем?

При виде выражения лица брата он оглушительно захохотал.

– Полагаю, я просто удивлен, что такая женщина может вызвать в тебе столь неудержимую страсть, – съязвил Мэтью.

Ангус понимающе хмыкнул:

– Пусть Анабелла некрасива, братец, но тело, данное ей Господом, великолепно. Мне стоит лишь подумать о ней, как я готов к бою. Кроме того, моя сладкая жена более чем готова разделить нашу страсть. Перед ней невозможно устоять, и поскольку я не вижу причин противиться вожделению, то и сдаюсь перед ее чарами. Я начинаю верить, что ты вполовину бы не был так угрюм и мрачен, если бы жена делила с тобой постель в холодные зимние ночи.

– Ба! – фыркнул Мэтью. – Поскорее надели ее ребенком и прекрати так наслаждаться собой и своей женушкой.

Граф снова рассмеялся:

– В свое время, младший брат. В свое время.

Глава 6

Едва минула Двенадцатая ночь, как в Дуне появился Джеймс Хепберн, граф Босуэлл.

– Я приехал отвезти вас обоих ко двору, – объявил он Ангусу и Анабелле. – Королева ждет ребенка. Дарнли – просто свинья и отвратительно ведет себя, потому что она не хочет коронации и графы весьма неспокойны, а это дурной знак.

– И ты втянешь нас в эту ситуацию? – рассердился Ангус. – Нет.

– Ей нужно отвлечься. Увидеть новые лица. Она часто спрашивает о тебе, Ангус, и хочет встретиться с человеком, который так облегчил ей проведенное во Франции детство.

– Откуда тебе это знать? – взорвался Ангус. – Даже твой отец не знал цены графского титула, полученного мной от вдовствующей королевы.

– Не знал. Она сама мне сказала, – признался Босуэлл.

– Ты настолько близок к королеве, Джейми? – удивился Ангус. – Значит, играешь в опасные игры, и думаю, тебе пора остановиться.

– Я предан королеве. Ни один человек в Шотландии, кроме меня, не может этим похвастаться. Даже ее дорогой брат Джеймс Стюарт, граф Морей, за которым водится прелюбопытнейшая привычка исчезать, когда грядут неприятности. Мой отец позволил любви к Марии Гиз и своему разочарованию ее отказом выйти за него превратить его в государственного изменника и запятнать имя Хепбернов. Всю жизнь я пытался стереть это пятно. Какова бы ни была судьба Марии, я останусь рядом с ней. Верный до самой смерти.

– А женщина, на которой ты должен скоро жениться? Что будет с ней? – вырвалось у Ангуса.

– Ты, конечно, приедешь на свадьбу, – кивнул Джеймс, избегая прямого ответа. – Королева тоже будет. Идеальное время, чтобы появиться при дворе. Побудете с ней несколько недель, добьетесь ее милости и вернетесь в Дун. Это простая вежливость, Ангус. Ничего больше. Кроме того, там будет моя сестра Дженетт. Она будет счастлива иметь еще одного человека, которому может пожаловаться на мою женитьбу. Пока у меня не будет сына, наследником остается ее сын, мой племянник Френсис. Она готова на все, лишь бы он заполучил титул графа Босуэлла, – смеясь, пояснил Джеймс. – Но пусть не волнуется. Мой брак с Джин Гордон – не любовный союз. Его хотят королева и Джордж Гордон. Он считает, что через меня усилит свое влияние на королеву. А королева думает, что таким образом приобретет преданность одного из самых могущественных лордов севера. Гордоны теперь получили прощение за последнее восстание.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Глаза Джин на мгновение широко раскрылись. Хотя она уже два месяца служила хозяйке, все же никогда не видела ее в костюме Евы.

Но Джин тут же усмехнулась.

Сегодня утром Ангус насвистывал, когда спускался в зал. Разве не все мужчины одинаковы в своих потребностях? Ангус обнаружил, что некрасивая жена наделена идеальным телом, и очевидно, этого достаточно, чтобы привести его в такое прекрасное настроение.

– Вам нужна ванна, – сказала она.

– Сегодня вечером. Сейчас я обойдусь тазиком с водой. Не хочу заставлять мужа ждать, – пробормотала Анабелла, уже наливая воды в тазик.

– Только смойте кровь с бедер, – посоветовала Джин и тут же поспешно собрала с кровати окровавленные простыни.

Боже милостивый! Сколько коричневых пятен! Ангус действительно выполнил долг перед Дуном, и Анабелла вовсе не выглядела несчастной. Скорее счастливой. На губах ее играла легкая улыбка. Умываясь, она напевала.

Джин выложила свежую сорочку, чулки, штаны, полотняную рубашку и подбитую мехом куртку с рукавами. Сапожки она поставила у постели, где быстро одевалась Анабелла.

– Пойти сказать Ангусу, что мы сейчас спустимся? – спросила она.

– Да. Но потом возвращайся, помоги мне с сапожками и волосами.

Джин торопливо вышла, унося простыни. Отдала их прачке, которая, увидев пятна, вопросительно взглянула на Джин.

– Ни слова, – предупредила та. – Дело сделано, и это главное.

Прачка молча кивнула. Она не собиралась сплетничать и этим самым уничтожить все шансы на будущее Уны.

Джин вернулась в зал и сказала брату:

– Леди спустится, как только я надену ей сапожки и заплету волосы.

– Я подожду во дворе, – кивнул Ангус.

Джин снова побежала в покои хозяйки и помогла ей натянуть сапожки. Расчесала длинные пряди и заплела в одну косу.

– Не уезжайте слишком далеко, – предупредила она Анабеллу, протягивая пару ярко-красных перчаток для верховой езды из оленьей кожи. – Иначе все разотрете до крови. Он во дворе.

Анабелла почти слетела вниз и выскочила во двор, где граф уже сидел на коне. Конюх помог ей сесть в седло. Сноу нетерпеливо гарцевала, готовая пуститься вскачь.

– Я готова, милорд, – сказала Анабелла. Их глаза встретились.

Они ускакали. Анабелла увидела, что стада овец и коров вернулись с летних лугов и паслись на ближних пастбищах. Скот разжирел на обильных кормах. Когда пойдет снег, граф прикажет перевести животных в сараи, чтобы защитить от волков, рыщущих по промерзшим холмам.

– Как ты себя чувствуешь сегодня утром? – вежливо спросил граф.

– Так же хорошо, как, надеюсь, вы, милорд.

– Значит, вам понравились наши постельные игры, мадам? – усмехнулся он.

– Как, надеюсь, и вам, милорд, – повторила она.

Он пристально вгляделся в ее безмятежное лицо, но, заметив в глазах веселые искорки, рассмеялся:

– Дерзкая вы особа, мадам.

Но тут взгляд его упал на ее округлые маленькие грудки, и он почувствовал, как просыпается дремлющая плоть. Как сладки эти груди, вкус которых он помнит. Не будь утро холодным и ветреным, он поддался бы искушению взять ее на склоне холма, среди зарослей вереска.

Ангус представил, как она раздвигает ноги и стонет от наслаждения, когда он наполняет ее.

И снова его поразила сила желания к ней. Он с трудом этому верил. Но не мог ждать до ночи, чтобы снова получить ее. Да и стоит ли ждать?

– Думаю, пора повернуть обратно, – сказал он.

– Догони!

Сноу рванулась назад.

Удивленный Ангус пустил жеребца в галоп. Она лукаво улыбалась, радуясь, что у нее есть фора. Но ей удалось обогнать его совсем ненамного. Копыта прогрохотали по мосту. Они влетели во двор. Конюхов нигде не было видно. Анабелла, смеясь, соскользнула на землю и повела Сноу в полутемную конюшню. Ангус последовал за ней.

Они молча расседлали лошадей, растерли и наполнили кормушки овсом и сеном. Когда она вышла из стойла Сноу, закрыв за собой дверцу, граф зашел ей за спину и легонько обнял. Она слабо запротестовала, когда он потянул ее в пустую конюшню и уложил лицом вниз на вязанке сена.

– Есть больше, чем один способ соития, мадам! – прорычал он ей на ухо, возясь с пуговицами на ее штанах, расшнуровывая рубашку и стягивая штаны. Открылась соблазнительная попка.

– Ангус! – взвизгнула она. – Что ты затеял?

Вместо ответа он расстегнул собственные штаны, с тихим шелестом упавшие на пол.

– Воспоминания о прошлой ночи преследуют меня, – прошептал он. – Я должен взять тебя, Анабелла. Должен!

Он резко раздвинул ее ноги и сжал бедра.

Сердце бешено колотилось в груди Анабеллы, но она была скорее взволнована, чем испугана. И тут его набухшая плоть скользнула в ее лоно.

– Иисусе! Ты уже мокра! – простонал он, входя еще глубже, наслаждаясь прикосновением ее ягодиц. Сжав ее груди, он стал медленно двигаться. Мышцы лона стиснули его плоть, отчего вожделение в нем закипело.

Она инстинктивно выгнула спину. Какое восхитительное безумие, когда тебя берут сзади. В темной конюшне, как какую-то молочницу или служанку! Но о, как это великолепно!

Он стал двигаться быстрее. Входить глубже. Голова Анабеллы уже кружилась от вожделения. Его горячее дыхание обжигало ее ухо.

– О, Ангус, – почти всхлипнула она. – Хорошо! Как хорошо! Не останавливайся!

Какую шутку сыграл над ним Господь! Послал Ангусу деву, казавшуюся кроткой, как ягненок, но на деле самую страстную из всех ему известных женщин. Она была огнем, опалявшим его душу.

– О да! Да! – вскрикнула Анабелла, когда ее возбуждение достигло пика.

– Иисусе! Иисусе! – простонал он, готовый взорваться от наслаждения.

Страсть между ними горела все жарче. Они растянулись на вязанке сена. Оба тяжело дышали, пытаясь обрести ясность ума. Его пальцы стиснули ее груди, когда последние капли семени вяло вытекали в ее лоно а она пыталась продлить наслаждение.

Наконец Анабелла громко вздохнула.

– Кто-то может войти, – напомнила она.

– Да, – согласился он, медленно поднимаясь и застегивая штаны. Потом поднял жену и помог ей привести костюм в некое подобие порядка. Но прежде чем отпустить, не мог не поцеловать ее. Потом оба как ни в чем не бывало вышли из конюшни.

– Значит, можно соединяться повсюду, – заметила Анабелла абсолютно спокойно, словно продолжая беседу.

– Да. В любом месте, в любое время.

– Я всегда считала, что подобные игры совершаются в темноте и только в спальне, – покачала головой Анабелла.

– Вы предпочитаете, чтобы было только так, мадам? – спросил он.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Если тебе этого хочется. Есть многое, что тебе предстоит узнать.

– Что именно? – не сдержалась она.

– Когда мы соединяемся, ты должна чувствовать огромное наслаждение. Сегодня ты была испугана новизной происходящего, но сама сказала, что тебе стало почти хорошо, что звучит ободряюще. Сегодня мое желание к тебе было так велико, что я не успел сделать все необходимое для того, чтобы ты получила наслаждение. Но больше такого не случится, милая.

– Если бы это продолжалось немного дольше… – призналась Анабелла. – Я почувствовала, что могла бы взлететь.

Он довольно улыбнулся:

– В следующий раз я позабочусь о том, чтобы так и было.

Он укрыл ее одеялом, укрылся сам, и они заснули в объятиях друг друга.

Проснувшись, Ангус увидел, что еще не рассвело. Огонь в камине почти погас. Он встал, подложил побольше дров, после чего лег и снова попытался уснуть, но не смог. Его мучило желание. Плотское желание вновь ощутить тепло ее тела. Ее милая попка вжималась ему в пах, а лоно почти касалось его твердеющей плоти. Он должен удовлетворить свою страсть по крайней мере еще раз.

Ангус повернул ее к себе и разбудил поцелуями.

– Ты снова нужна мне, – пробормотал он, прикусывая нежную мочку уха.

Анабелла почувствовала, как набухают груди, как твердеют соски от желания, звучавшего в его низком голосе.

– У меня нет прав отказывать вам, милорд, – прошептала она, покорно прижимаясь к его твердому телу.

– Я хочу, чтобы ты была полна вожделения ко мне, как я к тебе! – почти свирепо заявил он.

– В таком случае, – дерзко ответила она, – заставь меня почувствовать это вожделение!

Да что это нашло на нее?

Но она немедленно выбросила из головы все мысли о приличиях. Этот большой красивый мужчина – ее муж. Он хочет владеть ее телом, и Анабелла, к собственному изумлению, поняла, что так же сильно хочет этого, как он сам. Она чувствовала, что ей нужно многому научиться у него. И следует показать себя способной ученицей.

– Любите меня, милорд Дун, – потребовала она.

Он изумленно уставился на нее. Он более чем счастлив тем, что она так жаждет слиться с ним. Особенно когда она обхватила его руками, смело гладя спину и ягодицы, подражая его прежним ласкам. Довольный Ангус перекатил ее на спину и стал целовать, пока она не задохнулась. Он раздвинул коленом ее ноги, и она покорно их развела. И тут же удивила его еще больше, протянув руку, чтобы взять его плоть. А когда захотела отнять руку, он почти взмолился:

– Нет! Нет! Мне так нужны твои прикосновения.

Он поймал маленькую ладошку и притянул к своему «петушку» и мошонке.

– Ты не сердишься? – тихо спросила она. – Я очень хотела дотронуться до тебя.

Ее пальцы так нежно ласкали…

– От вожделения он становится все больше, правда?

Его обдало жаром.

– Да, – выдавил он.

Иисусе, он продолжает твердеть. Раньше это никогда не происходило так быстро! Какое волшебство так быстро возбудило в нем страсть, такую огромную страсть?

Теперь он жалел о каждом мгновении последних двух месяцев, когда мог заняться с ней любовью. Но нет! Он мудро поступил, выждав, дав ей возможность узнать его лучше. Потеря девственности открыла Анабелле источник страсти.

Ее пальцы, гладившие его «петушок», рождали восхитительный хаос эмоций. Он не знал, сколько еще сможет вынести эту сладкую пытку.

Наконец он овладел собой и, сжав ее руки, поднял их над головой, оседлал и вонзился в ее влажное жаркое лоно. И застонал, когда стенки сомкнулись вокруг его плоти. Анабелла блаженно вздохнула. Она была слаще и теплее любой женщины, которую он близко знал.

Она обхватила его ногами, наслаждаясь взаимным желанием. Значит, это и есть страсть. Неудивительно, что женщины не способны связно рассказать о том, что испытали. Это действительно неописуемо.

Он отпустил ее руки, и теперь она могла теснее прижаться к нему. Ее пальцы мяли его широкие плечи.

Он хотел быть нежным, потому что она только что стала женщиной, но не мог сдержаться, когда ее ноги сомкнулись на его талии. Он стал входить в нее. Глубже. Жестче. Глубже. Жестче… пока она не стала издавать легкие стоны наслаждения, что только подтолкнуло его на дальнейшие подвиги. Ее ногти вонзились ему в спину. Тело приподнялось, чтобы встречать каждый выпад.

Он сказал, что больше боли не будет, и ее не было. Его яростное, страстное желание заставляло ее изнемогать от восторга. Она и не предполагала, что соитие может быть столь восхитительным. Голова ее кружилась. Тело, казалось, вот-вот взорвется от наслаждения. Как это может быть? Но она действительно взорвалась, обуреваемая мириадами эмоций, смысл которых оставался непонятен. Она взмыла в небо. Она летала. И была абсолютно свободна.

Еще про залог:  Проверить обременение на недвижимость в Росреестре онлайн. ||

Ангус зарычал, когда его пульсирующий «петушок» излился глубоко в нее, наполняя ее тайный сад своим сладострастным приношением. Содрогнувшись, он удовлетворенно вздохнул.

Анабелла разразилась слезами.

– Иисусе! Я сделал тебе больно?

Его «петушок» до сих пор подрагивал, и он пока не мог выйти из нее.

– Нет, нет, – заверила она, все еще всхлипывая. – Просто я никогда не знала такого чистого наслаждения, которое только сейчас пережила. Скажи, что ты тоже испытал такое счастье и я не забрала все для себя, алчная душа! Это было бы так несправедливо!

Он слабо рассмеялся.

– О, милая, я не припомню, когда бы женщина так ублажала меня. Я с нетерпением ожидаю новых моментов вместе. Твоя невинность была огромным даром, Анабелла. Я благодарю тебя за это. Но проснуться перед рассветом и найти, что ты жаждешь разделить со мной страсть, – дар, которого я не ожидал. Я еще раз благодарю тебя.

Он снова ощутил восхитительный аромат ее волос. Пусть его жена некрасива, но какую женщину послало ему небо! Он хочет от нее детей, и у них будут дети!

Они снова заснули в объятиях друг друга. Проснувшись, Анабелла увидела, что его нет. Судя по яркому солнцу, уже давно рассвело. Оказалось, что между бедрами немного саднит, а ноги болят.

Краснея, она припомнила свое смелое обращение с мужем, однако он не рассердился на ее поведение. Но позволено ли жене быть столь дерзкой с мужем?

После первоначального потрясения Анабелла решила, что ей нравится соитие с мужем. Она хотела большего. Матерь Божья! Неужели такое желание естественно? Ей еще так долго учиться, и Джин, несомненно, может многое прояснить.

Дверь спальни открылась.

– Вы проснулись, – улыбнулась Джин. – И вижу, ничего страшного с вами не произошло. Граф просил узнать, не хотите ли проехаться с ним верхом, хотя не сейчас, а к полудню.

– Да, – кивнула Анабелла и спрыгнула с постели, невзирая на не слишком приятные ощущения.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Он снова наклонил голову к ее грудям и стал покрывать их мелкими поцелуями, воздавая каждой одинаковые почести.

Анабелла вздыхала от истинного наслаждения, когда его губы сомкнулись на ее соске и стали сосать. Она тихо вскрикнула:

– О… благословенная Мария!

Она чувствовала, как каждое движение его губ отзывается в потаенном местечке между ног.

– Ангус? – спросила она.

Он поднял голову. Их глаза встретились.

– Хм-м?

– Я… я… – Она не знала, что сказать, слишком застенчивая, чтобы спросить, что за чувства обуревают ее.

И снова улыбка осветила его лицо.

– Милая жена, – прошептал он, гладя ее по лицу. – Надеюсь, ты не боишься меня?

– Нет, – заверила она, – но все так ново для меня.

Он снова припал к ее губам.

– Я чувствую, что у тебя настоящий талант отдаваться страсти. Позволь пробудить ее, Анабелла. Ничего не спрашивай, просто следуй зову сердца, тела и ума.

Он стал целовать ее обнаженное тело, медленно лаская, наслаждаясь каждым мгновением. Ангус покрывал поцелуями ее грудь, живот, ноги и даже ступни. Прикусывал пальцы, заставляя ее хихикать. Улыбаясь, он перевернул ее на живот и, начав с пяток, стал прокладывать дорожку из поцелуев по ее икрам, бедрам и округлым ягодицам до самой поясницы.

Анабелла ахнула, ощутив прикосновение языка, лизавшего ее спину, плечи, шею, которую он легонько покусывал.

Анабелла тихо стонала. Все это было так восхитительно! Он считает, что у нее талант к поцелуям? Но это перевешивает любое искусство, которым она владела.

Анабелла потихоньку расслабилась под теплыми губами. Похоже, он наслаждается ее телом. А когда он снова перевернул ее на спину, невнятно запротестовала – она уже не могла жить без этих поцелуев.

Ее глаза были закрыты, и он восхитился ее длинными густыми ресницами.

– Надеюсь, я не убаюкал тебя, Анабелла, – пошутил он и был восхищен, увидев, как на бледных щеках появился румянец. Она была прелестна. Восхитительна. Он поражался собственному терпению, хотя ждать почти не было сил – его плоть затвердела и была готова вонзиться в нее.

– Нет, – ответила она, снова открывая глаза. – Я наслаждаюсь твоими поцелуями и ласками, возможно, больше, чем следовало бы.

Ангус тихо рассмеялся:

– Страсти нет предела, моя милая.

Он стал гладить ее, как любимую кошечку. Его рука двигалась вниз, пока не коснулась ее пухлого холмика. Она умирала от стыда и любопытства. Ей хотелось узнать, что будет дальше. Но тут его ладонь сильно прижала бугорок плоти. Молния ощущений прострелила ее, и она оцепенела.

– А-а-а, – протянул он, видя в ее глазах панику и интерес одновременно, – ты начинаешь понимать, что такое страсть.

Он снова стал ее целовать, восхищенный тем, что она отвечает на поцелуи.

Анабелла почувствовала легкий страх, когда его палец скользнул по разделу нижних губ. Она пыталась отрешиться от того, что делают его руки, зная, что он не причинит боли. И все же движения его пальца нервировали. Палец проник внутрь, словно искал чего-то…

Мария милостивая!..

Она охнула, еще раз, еще.

Чего он касается, и почему она испытывает такое волнение, такой восторг?

– О-о-о…

Он нашел ее любовный бутон и стал нежно ласкать. Потом прикосновения стали сильнее и настойчивее.

Ее тихие крики возбуждали его. Не в силах совладать с собой, он низко нагнулся, целуя крошечную горошинку плоти. Она охнула, но палец проник еще глубже и, найдя отверстие ее любовного прохода, погрузился в него до первого сустава.

Она снова ахнула и забилась под ним.

– Не бойся, Анабелла, – заверил он, и палец вошел до самой костяшки. Голос был хриплым от желания.

– Я не боюсь, – солгала она и сжала губы, чтобы удержаться от крика.

Он стал осторожно двигать пальцем. Его «петушок» настолько затвердел, что, казалось, разлетится на тысячу кусков от одного прикосновения. Он должен взять ее как можно скорее.

– Твои любовные соки уже текут, милая. Ты готова к соитию?

– Так скоро? – прошептала она, осознав, что момент настал.

Он, не отвечая, отнял руку, лег на нее и всмотрелся в некрасивое личико. Отсутствие красоты ничего для него не значило. Он хотел ее так, как никогда не хотел женщину. И должен ее получить. Сейчас.

Ее глаза были не просто закрыты. Она со страхом зажмурилась. Прекрасное тело напряглось, готовое к нападению. Он едва не заплакал при виде последнего свидетельства ее невинности и, нагнувшись вперед, стал целовать ее крепкими, нежными поцелуями, чтобы отвлечь от того, что ждало впереди.

Его губы! Матерь Божья! Его восхитительные губы! Она и подумать не могла, что поцелуи могут быть такими чудесными!

Она потерялась в этих поцелуях. Его язык сплетался с ее языком. Это рай!

Погодите! Что происходит? Он проталкивается в ее любовный проход! Но он слишком велик! Слишком велик!

Глаза Анабеллы широко распахнулись.

– Нет! Остановись!

О… Он вонзается все глубже, раздирая ее, вторгаясь в самую душу.

– Нет! Нет! Ангус! Нет! – кричала она, пытаясь вырваться. Маленькие кулачки били в его грудь и плечи.

Прости его Господи, но он не способен остановиться сейчас. Ее девственные ножны были очень тугими, но потихоньку поддавались напору. Ее мольбы почти разбили его сердце. Но ничего не поделаешь: он достиг барьера ее девственности и ощутил, какой он крепкий.

Отстранившись и откинувшись, он одним резким выпадом прорвал этот барьер и вошел глубоко, очень глубоко. Ее визг почти довел его до слез, ибо он не был человеком, способным причинить боль женщине.

Поэтому, прорвавшись сквозь преграду ее девственности, ненадолго остановился и стал поцелуями снимать слезы с ее щек.

– Самое худшее позади, милая, – прошептал он. – Обещаю, теперь будет только хорошее.

Она не поверила, но когда он стал двигаться, входя в нее своим огромным толстым членом, жгучая, мучительная боль быстро растворилась, вытесненная новым ощущением, которое можно было назвать почти приятным. Анабелла восторженно вздохнула. Он на секунду застыл и, застонав, излился в нее. В этот момент Анабелла осознала, что уже больше не невеста. Она стала женой.

Через несколько мгновений он вышел из нее.

– Прости за боль, – прошептал он. – Этого не случится теперь, когда твоя девственность нарушена. С твоего разрешения я хотел бы провести с тобой ночь.

Анабелла кивнула.

– Да. Мне очень этого хотелось бы, – призналась она. – После того как боль прошла, мне стало почти хорошо. Ты будешь приходить в мою постель каждую ночь?

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Он хотел пойти к Анабелле, но теперь его обуревали сомнения. Что, если ее некрасивость отвратит его в последний момент? Каким несчастьем это будет! Хотя ее спальня будет освещаться только огнем из камина. Она не уродлива, не калека и, кроме того, оказалась милой девушкой, застенчивой, но более чем готовой исполнить свой долг. Конечно, он сумеет взять ее. Иначе быть не может.

Он решил не надевать халат или ночную сорочку. В пылу страсти их так неудобно снимать. А страсть между ними разгорится огнем. Как может быть иначе, когда в объятиях мужчины изгибается нежное теплое тело?

Ангус открыл смежную дверь и нагнул голову, чтобы не удариться о притолоку.

Заслышав шаги, Анабелла обернулась и ахнула при виде его наготы. Правда, в комнате царил полумрак, но отблески огня иногда вспыхивали на его коже.

– Милорд, – пробормотала она.

Он ощущал пьянящее благоухание, окружавшее ее. На ней была шелковая с кружевами сорочка, которая, вместо того чтобы спрятать ее фигуру, открывала все тело его взору. И к его огромному удивлению, оно было абсолютным совершенством.

Он ощутил напряжение в паху.

Ее ноги были длинными и стройными. От вида очаровательных грудок текли слюнки при одной мысли о том, что сейчас он будет целовать и сосать их. Живот был почти плоским, а под ним виднелся пухлый, поросший волосами треугольник.

Он медленно обошел ее и узрел восхитительно округлую попку. Руки чесались сжать эти соблазнительные холмики.

Пусть Господь не пожелал дать Анабелле Бэрд личико богини, но, по всей видимости, решил наградить ослепительно красивым телом.

Пляшущие языки пламени позволяли прекрасно разглядеть каждую деталь.

При мысли о том, что будет владеть этим телом, он ощутил, как поднимается и твердеет его плоть. Она принадлежит ему. Только ему. Никто не будет знать тайны, которую скрывает ее одежда.

Он почти рассмеялся от этого поразительного открытия.

– Добрый вечер, мадам, – приветствовал он.

Она не выказала ни малейшего стеснения.

– Мы соединимся сегодня?

– Да, – кивнул он.

– В таком случае, если мы станем близки, не согласитесь ли называть меня по данному мне имени, милорд? Вскоре вы возьмете мою девственность, вашу по праву, милорд, и я хотела бы, чтобы вы произнесли мое имя, а не обращались ко мне «мадам».

– Сними рубашку, Анабелла, – сказал он.

– Как пожелаете, милорд, – ответила она, снимая длинное свободное одеяние и бросая его на пол.

– Распусти волосы для меня, Анабелла, – приказал он и стал наблюдать, как она медленно расплетает толстую косу и взбивает волосы.

Запустив обе руки в тяжелую шелковистую массу темных прядей, он привлек жену к себе и поцеловал. Медленно и крепко.

Волна сладострастия охватила его, когда ее мягкие губы ответили на поцелуй. Отстранившись, он глянул в серые глаза, улыбнулся и сжал ее грудь, потирая сосок подушечкой большого пальца, пока розовая плоть не затвердела.

Анабелла задохнулась.

– Ангус, – выдавила она, завороженная происходящим. Он был так нежен с ней.

Он обнял ее и притянул к себе. Их обнаженные тела прижались друг к другу, и он ощутил, как она дрожит.

– Милосердие Господне, милая. Ты прелестна, – тихо сказал он, снова сжимая маленькую грудь.

Ее глаза наполнились слезами.

– Не смейся надо мной, Ангус. Я не вынесу этого, – прошептала она прерывисто.

– Анабелла, хотя нельзя отрицать, что лицо у тебя некрасивое, тело возмутительно прекрасно! Я уже горю желанием владеть им.

– Я прекрасна? – искренне удивилась она. – Но откуда ты знаешь, Ангус?

– Я знал много женских тел, – усмехнулся он, поворачивая ее к высокому зеркалу, когда-то принадлежавшему его матери. – Взгляни сама, Анабелла.

Она подняла глаза. Ничего соблазнительнее она в жизни не видела. Он стоял сзади. Его большое обнаженное тело прижималось к ее обнаженному телу. Широкие ладони сжимали ее маленькие груди. Их тела казались золотистыми в отблесках пламени. Странное ощущение, которое она однажды испытала, вновь наполняло ее. Анабелла опустила голову на его плечо. Она словно во сне наблюдала, как он растирает ее соски, и, к собственному потрясению, прижалась к нему ягодицами, снова охнув, когда ощутила его пробуждающееся мужское достоинство.

Нагнув голову, он поцеловал ее округлое плечо, провел губами по изгибу шеи.

– Ты коварная соблазнительница, Анабелла, графиня Дун. Я полон желания к тебе. Ты готова отдаться мне, милая?

Голова кружилась от новых ощущений, неожиданно охвативших ее.

– Что… что я должна делать? – выдохнула она наконец. Голос ее не слушался, перед глазами все плыло. Возможно ли, чтобы мужчина пробудил в душе такой хаос прикосновением, поцелуем, чувственным шепотом?

– Сегодня вечером тебе придется принять мою страсть, Анабелла. Когда-нибудь я научу тебя всему, что может сделать женщина для обольщения мужчины, но не сегодня. Сегодня я научу тебя страсти. Стану ласкать каждый кусочек твоего роскошного тела. И когда ты будешь готова, я соединю свое тело с твоим, чтобы мы вместе достигли высшего наслаждения.

Он повернул ее лицом к себе и крепко обнял. И прежде чем она смогла сказать хоть слово, стал целовать нежными, игривыми поцелуями, которыми осыпал ее губы, щеки, сомкнутые веки. Потом снова сосредоточился на губах. Один поцелуй перетекал в другой, третий, и ее сопротивление таяло. Она приоткрыла губы, позволив его языку проникнуть ей в рот. Ее язык застенчиво отступил, но он нашел его своим и стал ласкать снова и снова, пока она не начала отвечать, повинуясь пламени желания, которое теперь лизало ее тело.

Ангус почувствовал, что девушка готова лишиться чувств от нового для нее возбуждения. Прервав исступленные поцелуи, он поймал ее в объятия, подвел к кровати и осторожно уложил. И стал смотреть на нее, очарованный соблазнительной картиной: лежавшая на спине девушка прикрывала глаза рукой, чтобы не видеть его тело с полностью восставшей плотью.

Но прежде чем она успела испугаться, он лег рядом и осторожно отвел руку от ее лица.

– Взгляни на меня, Анабелла.

Она хотела отказаться, потому что тот элегантный мужчина, за которого она вышла два месяца назад, внезапно показался свирепым и чересчур властным. О, она прекрасно понимала, что он сдерживается ради нее. Что он добр и терпелив, но все же…

– Анабелла!

Теперь голос был настойчивым и решительным.

Ее глаза широко раскрылись. Теперь она смотрела в его прекрасное лицо.

– Ангус!

Он улыбнулся своей чудесной улыбкой.

– Поцелуи, милая, это искусство. И я нахожу тебя превосходной ученицей. Теперь я покажу тебе другие места, где муж и жена могут наслаждаться поцелуями.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Поскольку оба старших сына уже работают на него, Каллум не станет большой потерей. Мэтью может найти для него место в замке, и он будет зарабатывать себе на хлеб.

– А малышка Уна? Ей когда-нибудь предстоит занять место матери, верно?

– Она говорит, что не хочет этого, милорд. Старый бродячий торговец, который иногда приходит в Дун, рассказал ей об Эдинбурге и тамошних лавках, – пояснила Анабелла. – Она мечтает когда-нибудь поехать в город и работать в лавке. Уна может прислуживать мне и отвечать за чистоту и аккуратность моей одежды. Джин готова ее обучить. И она станет относить грязное белье матери и приносить чистое обратно. Уверена, что в деревне найдется другая девочка, готовая помочь прачке. Если дети будут жить в замке, я смогу спокойно их обучать. Сомневаюсь, что Уна когда-нибудь поедет в Эдинбург, хотя кто знает? Или мы можем помочь ей открыть лавку здесь, в деревне. Это будет большим удобством для всего клана.

Ее аргументы были хорошо продуманы, и он ощутил прилив гордости. Выяснилось, что он женат на весьма умной женщине.

– Вы очень заботливы, – сказал он. – И я разрешаю вам привести детей в замок. Я сам поговорю с братом-управителем, а также с кузнецом и прачкой о возможностях, которые вы предоставляете детям.

– Спасибо, Ангус, – кивнула Анабелла и, поднявшись, вышла из зала.

Граф проводил ее взглядом и увидел, как Джин поспешила следом. Сестра права. Их брак пора осуществить. Дуну давно следует получить наследника. Вот уже два месяца он ухаживал за ней. Они ездили верхом. Гуляли по берегу. Играли по вечерам в шахматы. Разговаривали и разговаривали. Он был поражен ее умом, но решил, что приятно будет иметь жену, с которой можно толковать не только о домашних делах. И она умела его рассмешить.

Встав, он подошел к брату, стоявшему в компании солдат, и отвел того в сторону.

– Анабелла рассказала о своих планах привести в замок двух деревенских детишек. Я одобрил их и поговорю с кузнецом и прачкой, чтобы они поняли, какая честь им оказана.

– Лучше бы твоя жена растила собственных детей, а не чужих, – пробормотал Мэтью.

– Почему ты так противишься планам Анабеллы? – удивился Ангус.

– Как-то непривычно, что ты никак не можешь обрюхатить девушку, – честно ответил Мэтью. – К этому времени она бы уже должна была забеременеть, и все же ничего такого нет. Возможно, она не только некрасива, но и бесплодна. Ты мог бы взять в жены красавицу, богатую наследницу.

Ангус сдержал гнев. Мэтью всего лишь беспокоится за будущее Дуна. Поскольку отец официально признал его, он был чрезвычайно предан семье. И с самой юности боготворил старшего брата.

– Анабелла скоро забеременеет, – заверил он брата. – Ее мать была плодовита, и она родит много детей. Она проехала всю Шотландию, чтобы стать моей женой. И прошло всего два месяца. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к Дуну и ко мне. Я счастлив с ней.

– Сейлу сегодня утром родила сына, – сообщил Мэтью.

– И ты только сейчас говоришь мне об этом! – раздраженно бросил граф.

– Гонец прибыл во время ужина. Вряд ли жена захотела бы узнать, что твоя бывшая любовница родила тебе первого сына. Какой подарок ты принесешь парнишке завтра, когда поедешь к Сейлу?

– О Сейлу хорошо позаботились, как тебе известно. Я дал ей большой коттедж на пустоши, поскольку она не хотела жить рядом с семьей. Обставил дом, дал в помощь служанку и назначил щедрое ежегодное содержание. Я навещу сына, когда будет время. Если поеду завтра, она посчитает это знаком возобновления отношений. Отошли гонца и дай ему маленькую серебряную чашу. Именно такие я давал матерям своих дочерей. Сейлу знает это и не придаст никакого особенного значения подарку. Она скоро возьмет любовника, потому что не может жить без мужчины в постели. И если честно, я вообще не уверен, что это мой ребенок. Однажды, когда я неожиданно навестил Сейлу, увидел, как из ее коттеджа крадется средний сын кузнеца. В тот же день я сказал, что она мне надоела и больше меня здесь не будет. А она ответила, что ждет ребенка, и поклялась, что он мой. Но я никогда не был уверен, что это правда. Сейлу – шлюха в душе. Я узнал, что прошлой зимой парнишка кузнеца навещал ее по крайней мере дважды в неделю.

– Я знаю, – покраснел Мэтью, – но когда ты сказал, что у нее будет ребенок, не осмелился признаться.

Ангус с сожалением рассмеялся.

– Ребенок может быть и моим, – повторил он.

– Когда увидишь его, поищи метку.

Мэтью имел в виду маленькую круглую родинку, которая была на яичках каждого из детей отца мужского пола.

– Обязательно, – рассмеялся он. – Ничего не говори Джин и Анабелле.

Мэтью кивнул.

– Не скажу, – пообещал он, – но они рано или поздно услышат о малыше.

– Джин – возможно, – согласился Ангус, – но вряд ли Анабелла пойдет в деревню сейчас, когда Уна и Каллум будут рядом. Сейлу и ее малец не должны волновать мою жену. Это прошлое.

– Прошлое, пока Сейлу будет понимать твои желания, – возразил Мэтью. – Возможно, мне самому стоит отвезти ей серебряную чашу.

– Нет, твое присутствие позволит ей считать, что она по-прежнему мне небезразлична. Отошли чашу с гонцом, – велел граф.

Он, конечно, обязательно навестит ребенка, и не стоит с этим тянуть. Этого от него ожидают.

Его бывшая любовница была дочерью рыбака, которая жила в деревне с теткой, поскольку не выносила запаха рыбы. Она дерзко флиртовала с графом, и наконец он удовлетворил ее любопытство. Сейлу отдалась ему без лишних слов и некоторое время занимала его своей красотой и жадностью к любой безделушке, которую он ей дарил. Наконец, устав от Сейлу и слухов о нее неверности, он порвал с ней. Но известие о ребенке заставило графа поступить благородно. Больше он ничего о ней не слышал. До сегодняшнего вечера.

Сейчас Ангус раздумывал, стоит ли рассказать Анабелле о Сейлу, но решил, что это лишнее. Вряд ли подобные беседы можно вести с новобрачной, прежде чем уложить ее в постель и провести с ней ночь. Сегодня они должны думать только друг о друге.

– Доброй ночи, Мэтью, – пожелал он и, выйдя из зала, поспешил в свои покои.

Там уже находился его камердинер Тормод, который приготовил для хозяина горячую ванну в купальне. Граф быстро вымылся, почти не разговаривая со слугой, но втайне удивляясь, откуда тот знал, что он хочет принять ванну сегодня вечером. Он ничего слуге не приказывал.

Когда хозяин вышел из ванны, Тормод обернул его полотенцем, согретым у огня, и встал на колени, чтобы обрезать ему ногти на ногах, после чего вытер коротко остриженные волосы полотенцем поменьше.

Вернувшись в спальню, Ангус отпустил слугу.

– Ты мне до утра не понадобишься, – сказал он.

– Да, милорд, – поклонился Тормод и вышел из комнаты.

Играла ли на его губах легкая улыбка или графу все показалось?

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Беда в том, что он прав.

– Ребенка легче всего зачать, когда двое ложатся в одну постель, – тихо ответила Джин. – Вы наверняка уже освоились и лучше узнали Ангуса. Прошло уже два месяца.

– Ты знаешь? – ахнула Анабелла, краснея от стыда. Значит, ее тайна известна Джин.

Служанка погладила госпожу по руке.

– Знаю. Наутро после брачной ночи на простыне не было крови. Конечно, такое могло случиться, если вы оказались не девственны, но этому я не верю. Поверьте, никто, даже мой назойливый братец, не знает о договоре между вами и графом.

– С той самой ночи он так и не пришел в мою постель, – вздохнула Анабелла. – Он добр, но, боюсь, мое некрасивое лицо отталкивает его.

– Он так и сказал? – осведомилась Джин, хотя не верила в то, что Ангус может быть настолько жесток или глуп.

– Нет, он сказал, что дает мне время узнать его. Тем не менее я подозреваю, что все дело в моей внешности, – с грустью сказала Анабелла. – Разве не заметила, что он ни разу не назвал меня по имени? Обращается ко мне только «мадам».

– Даже в вашей спальне? Какого черта происходит с Ангусом?

Джин была шокирована. Но тут ей пришла в голову одна мысль:

– А вы? Вы зовете его по имени?

– Нет. Он не давал мне разрешения, – ответила Анабелла.

«Милосердная Дева Мария!» – подумала Джин. Ей придется потолковать с Ангусом, иначе Дун никогда не получит наследника.

– Мой брат мягок с вами, потому что уважает вашу невинность. Вероятно, вам следует забыть о страхах и поощрить его сделать то, что давно следовало бы.

– Но я не знаю как, – прошептала Анабелла, чувствуя себя полной идиоткой. – Джин, тебе нравится, когда твой муж…

Она замолчала. Да представляет ли она, о чем говорит?

– Да, мне нравятся наши постельные игры. И все, что нужно для ободрения мужчины, – поцеловать и ласкать его. Вы знаете, что в первый раз бывает больно? Но потом остается одно наслаждение, – заверила Джин.

– Моя сестра Мирра сказала, что я должна лечь на спину и раздвинуть ноги. Когда я передала это графу, он рассмеялся.

– Что ж, она, в общем, права. В нашем теле есть отверстие, куда муж помещает свой «петушок». Как раз между ног. Пусть Ангус покажет вам, что делать. Он не причинит вам боли. Чем дольше откладывать это, тем больше страха вы будете испытывать. А тут бояться нечего. Как только он возьмет вашу девственность, вы обнаружите, что хотите делать это снова и снова. И если я знаю своего брата, вам очень этого захочется.

Джин улыбнулась молодой женщине.

– Наутро после этой ночи вы увидите, какими глупыми были ваши страхи.

– Это правда? – спросила Анабелла, немного ободренная речами Джин.

– Чистая правда, – заверила Джин. – Пригласите мужа сегодня вечером в спальню и в свою постель. Обнимите его, поцелуйте и позвольте случиться тому, что должно случиться. Не давайте ему уйти до утра. Дун нуждается в наследнике.

Но Джин, решив убедиться, что сложностей не возникнет, перед обедом отправилась искать старшего брата. Она нашла его в маленькой библиотеке. Он приветливо улыбнулся и закрыл за ней дверь.

– Садись, – пригласил он, показывая на стул напротив камина. – У тебя сегодня очень серьезное лицо.

– Тебе давно пора одуматься, Ангус, – начала Джин. – Анабелла считает, что ее некрасивое лицо отталкивает тебя и не позволяет прийти в ее постель и осуществить брак на деле. Я знаю, ты был с ней терпелив, но прошло много времени. Чем дольше вы поступаете, как считаете правильным, тем более затруднительным становится ее положение. Сегодня ты должен войти голым в ее спальню. Лечь с ней в постель и поцелуями заглушить протесты. Дуну нужен наследник.

– Знаю-знаю, но не хочу, чтобы она меня возненавидела. Можешь себе представить, каково это – жить с женщиной, которая тебя ненавидит?

– Ты глупец, Ангус, – покачала головой Джин. – Она тобой восхищается. Я вижу, как она следит за каждым твоим движением. Подозреваю, что, несмотря на то что ты не приходишь к ней, Анабелла влюбляется в тебя. Как по-твоему, почему ее так расстраивает то, что ты так и не лег с ней? Анабелла сознает, чего от нее ожидают, и чувствует, что ты ею пренебрегаешь, братец. Только не говори никому, что это я тебе сказала, но сегодня утром Мэтью обвинил ее в том, что она не выполняет свой долг и что твоя плодовитость доказана рождением двух побочных дочерей и скорым появлением на свет третьего отпрыска. Ее очень ранили эти слова, но ты бы гордился тем, как она себя повела. Неприступная, как истинная графиня, она не дала ему выволочки, но немедленно велела уйти. Наверное, так же поступила бы королева.

– Мне убить Мэтью? – прорычал Ангус.

Джин рассмеялась:

– Святая Мария! Значит, она тебе небезразлична?

– Она моя жена, и я никому, даже брату, не позволю неуважения к ней.

– О боже, – фыркнула Джин. – Самый первый красавец на границе влюбился в свою неприметную жену! Однако я вижу, что ты не готов признать это, Ангус, так что больше не буду тебя изводить. И не обращай внимания на Мэтью. Он извинился. Только ляг в постель с Анабеллой сегодня. Нужно зачать наследника.

Потом, когда они сидели за высоким столом, Джин заметила, что граф и графиня все больше молчат и о чем-то думают. Неужели ее вмешательство оказалось кстати? Если нет, придется просить совета у матери.

Как всегда после ужина, Анабелла и Ангус играли в шахматы. К своему удовольствию, он обнаружил, что жена – искусный игрок.

Когда она взяла его ладью, он положил свою большую ладонь на ее маленькую руку.

Анабелла подняла удивленные глаза.

– Сегодня, – обронил он и ничего больше не сказал. Она покраснела, но не ответила. Вряд ли она откажет ему.

Отняв руку, она взяла фигуру из темно-зеленого агата. Но он с положительно коварной улыбкой взял в осаду ее королеву.

– Шах. Это беспечность с вашей стороны. Вы не уделяете внимания игре, девушка.

– Или вы сегодня играете лучше, милорд, – парировала она. – Но вы правы. У меня другое на уме. Я бы позволила Каллуму, парнишке кузнеца, и маленькой Уне жить зимой в замке. Из всех моих учеников остались только они. Оба очень умны. Пастор Блейн сказал парню, что умение читать и писать вознесет его выше в этом мире. Я стала учить их и сложению с вычитанием.

– С какой целью? – поинтересовался лорд.

– Кузница перейдет к двум старшим братьям Каллума. Его не интересует кузнечное дело. И он не хочет быть солдатом. Он умен, Ангус, и его образованность можно употребить с пользой для вас. У вас есть торговые суда, которые ходят в Новый Свет и даже Ост-Индию. Наверняка на ваших предприятиях может найтись место Каллуму.

– А что скажет кузнец? – спросил граф.

Выходит, она знает о его судах. Как много ей известно? Он не считал нужным обсуждать это с ней. Ее обязанность и место жены – рожать наследников для Дуна.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Я принесла чистые тряпки, чтобы вытирать мебель. Моя ма – прачка в замке, миледи.

Только сейчас Анабелла поняла, что постоянно видит деревенских детей за какими-то занятиями. Однако наступала зима, и скоро эти дети будут все время проводить взаперти, в маленьких деревенских коттеджах, в праздности и безделье. И тогда она решила научить их по крайней мере писать свои имена. С этим она подошла к Мэтью Фергюссону.

– Есть ли в деревне место, где бы я могла учить детей зимой?

– Учить? Чему? – удивился он.

– Писать свои имена, а может, и читать, – пояснила Анабелла.

– Но зачем вам учить их читать и писать? Им подобные вещи ни к чему. Вы говорили с братом о ваших планах, миледи?

– Я не думала, что это необходимо, – пробормотала Анабелла, раздраженная словами Мэтью. Пусть он управитель Дуна. Но она была его госпожой! – Однако теперь, когда вы упомянули об этом, пойдемте спросим Ангуса, что он думает, – кивнула она.

Мэтью был удивлен, что она заставляет его идти к Ангусу, а не склонилась перед властью управителя.

– Ангус уехал проследить, чтобы скот и овец благополучно пригнали домой.

– Значит, спросим его, когда вернется, – мило улыбнулась Анабелла.

Мэтью удивился еще больше, когда его брат согласился с желаниями Анабеллы:

– Зимой все равно работы нет. Почему бы не дать детям время учиться? Никакого вреда от этого не будет. Кроме того, возможно, среди этих детей найдется один умный, небольшие знания которого могут принести нам пользу. Весной они вернутся к своим обычным обязанностям и будут работать на полях, помогая старшим.

Мэтью предложил леди маленький заброшенный коттедж, хозяин которого умер.

– Я велю починить крышу и вымести полы. Что еще вам понадобится?

– Дрова для очага, табуреты для детей и стол и стул для меня. И прикажите прочистить дымоход.

Членам клана не слишком пришелся по душе план Анабеллы. Хотя новая хозяйка им нравилась, они не понимали, зачем детям читать и писать. Что хорошего дадут эти занятия простому народу?

В первый день Анабелла пришла из замка и обнаружила, что в единственной комнате коттеджа полно мальчишек и девчонок. Но она быстро поняла, что они пришли скорее из любопытства, чем из желания учиться. Через несколько дней ученики стали расходиться, пока не остались двое: маленькая Уна и младший сын кузнеца Каллум.

– Почему вы остались, хотя все ваши друзья ушли? – спросила она с любопытством.

– Двое моих старших братьев, – немедленно ответил Каллум, – уже работают в кузнице вместе с па, миледи. Когда-нибудь они унаследуют кузницу. Но мне не нравится такая работа. И я не хочу быть солдатом. Пастор Блейн сказал, что если я научусь читать и писать, у меня будет больше возможностей. Я смогу уйти в большой мир и заработать себе на хлеб.

– Это правда, – кивнула Анабелла. – И когда ты сможешь читать и писать, я научу тебя еще и считать, и ты сможешь предложить своему хозяину сразу три умения.

Мальчик был почтителен, и в его глазах светился ум. Если он окажется еще и способным, будет полезен Дуну.

Она взглянула на Уну.

Малышка, дождавшись своей очереди, заговорила.

– Я не хочу быть прачкой, как мама, – призналась она. – Мне хочется поехать в Эдинбург и работать в хорошем магазине. Если я смогу читать, писать и считать, значит, сумею своего добиться.

Поскольку в Дуне не было лавок и девочка вряд ли уезжала из своего дома дальше, чем на несколько миль, или пересекала границу, Анабелле захотелось понять, откуда девочка узнала о магазинах.

– Кто рассказывал тебе об Эдинбурге?

– В Дун иногда заходит старый бродячий торговец. Моя мама всегда разрешает ему ночевать у нас. Он рассказывал истории о городе и о прекрасных магазинах, где люди могут покупать чудесные товары из чужих земель. Я бы скорее зарабатывала себе на хлеб, продавая товары, чем стирая белье, – пояснила Уна, краснея. – Не хотелось бы обидеть вас, миледи, но я ненавижу стирку.

У Анабеллы неожиданно возникла идея. Почему она должна приходить в деревню, когда можно учить детей в замке с гораздо большими удобствами?

– Хотите жить в замке всю зиму, пока я буду вас учить? – спросила она. – Я найду для вас места, чтобы вы смогли отрабатывать свое содержание, зато зимние снега не помешают вам учиться, если будете жить в замке.

– Да! – с широкими улыбками ответили двое будущих школяров.

– Попрошу Мэтью Фергюссона поговорить с вашими родителями, – пообещала Анабелла.

И снова Мэтью остался крайне недоволен просьбой хозяйки.

– Я должен поговорить с графом, – почти сварливо ответил он.

– Почему вы так против того, чтобы я учила детей? Я освободила маленький коттедж для того, кому нужен дом. Разве так не лучше будет?

– Вы уже с ребенком? – прямо спросил Мэтью. – И это капризы беременной женщины?

Анабелла, потрясенная вопросом, залилась краской. На бледных щеках выступили алые пятна.

– Нет! – резко ответила она, прежде чем он успел что-то добавить.

– А пора бы, – покачал головой Мэтью. – Плодовитость моего брата доказана рождением двух девочек от его любовниц. Третья, от которой он отказался до женитьбы, была беременна. Мне сказали, что она вот-вот разродится.

От гнева Анабелла почти потеряла дар речи.

– Я сама поговорю с мужем, – сказала она ледяным тоном.

– Он женился на вас, чтобы получить законных наследников, – упорствовал Мэтью, хотя необходимости в этом не было. – Вам следует выполнять свой долг, вместо того чтобы обучать двух нищих детей читать и писать.

– Можете идти, управитель! – отрезала Анабелла. Она была готова заплакать, но черта с два позволит Мэтью Фергюссону видеть ее слезы.

Но тут она ощутила, как Джин, стоявшая рядом, сильно сжала ее руку.

– Уходите! – повторила Анабелла с глубоким вздохом.

Удивленный ее надменным тоном, Мэтью повернулся, но его остановил голос сестры:

– Извинись перед госпожой, брат, за свои дерзкие слова. Она великодушна. Но все же твоя невежливость будет стоять между вами, и если ты немедленно не извинишься, я сама пойду к графу. Мало того, сам знаешь, что будет, если я все расскажу нашей матери.

Поняв, что перешел все границы, Мэтью побагровел и поклонился Анабелле.

– Прошу прощения, миледи, за неуместные слова, – сказал он и, еще раз поклонившись, ушел.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Да, я понимаю вас, – кивнула Анабелла, и это было правдой. Он странный человек. Но был бы другой жених так же заботлив?

– Дайте мне руку, – попросил он. Анабелла, не колеблясь, повиновалась. Он взял ее руку и поцеловал. Потом теплые губы коснулись ее ладони и запястья.

Она вздрогнула от восторга, но ничего не сказала.

Темно-зеленые глаза весело блеснули.

– Вижу, вы собираетесь быть покорной женой, мадам.

– Я сделаю все, чтобы угодить вам, но иногда могу ошибаться, – искренне сказала Анабелла.

Его губы на ее плоти так восхитительно тревожили… Она не поняла, какие эмоции обуревали ее в тот момент. Ангус заметил ее мгновенное смущение и изумился. Да, она, конечно, девственница. Но такая бесхитростная и неискушенная?! Ему все яснее становилась, что она не лгала, утверждая, что за ней никогда никто не ухаживал. Было ли время, когда он знавал такую чистую и идеальную невинность?

Отпустив маленькую ручку, он сжал ладонями лицо Анабеллы.

– Вы доверитесь мне, мадам?

Анабелла снова ощутила, как внутри шевельнулось что-то незнакомое. Темно-зеленые глаза были озером в глубинах залитого солнцем леса. Она хотела погрузиться в это озеро, чтобы стать с ним одним целым. Его прикосновение согрело и возбудило ее.

– Да, милорд. Я доверюсь вам.

Ее называли некрасивой, и все же ему казалось, что серьезное маленькое личико с настороженными глазами обладает сладостной притягательностью, которая его тронула. Подавшись вперед, он коснулся ее губ губами, но нежность этих губ разбудила в нем жажду, которую было трудно контролировать. Он положил руку на ее затылок и стал целовать жестко, требовательно. К его невероятному удивлению, она стала отвечать на поцелуи с такой же страстью, пока он не отстранился.

– Мадам, желаю вам доброй ночи, – сказал он и, поднявшись, ушел через маленькую дверь.

Анабелла потрогала горящие губы и легла на пышные подушки. Она не знала, радоваться или плакать. Девушка очень мало знала о постельных играх, и все же не следовало бы ей узнать больше? Мать сказала, что невеста не должна проявлять чересчур большую осведомленность. Она очень мало что объяснила дочери. Неужели откровенные признания Мирры ближе к правде?

Но когда она повторила их мужу, тот с сожалением рассмеялся. Почему?

Однако нужно признать, что ей стало легче при мысли о том, что эту ночь она проведет одна. Хотя она не выказывала своих чувств, боясь, что ее сочтут слабой, все же очень боялась покидать Рэт и ехать через всю Шотландию к абсолютно незнакомому человеку, известному как колдун и первый красавец на границе. Какое счастье, что Ангус оказался добрым и внимательным.

День был удивительный, и столько всего произошло сегодня! Замок Дун так прекрасен! По сравнению с ним замок, где она росла, казался бедным и убогим. И все же она никогда не испытывала ни в чем недостатка. И ее родной дом был полон любви и счастья. Она надеялась, что за недели, месяцы и годы, которые ждут впереди, она сумеет принести такое же тепло в Дун и передать мужу и детям.

Наконец, избавившись от неуместных мыслей, Анабелла прочитала молитвы и заснула глубоким сном.

Но по другую сторону маленькой двери, где располагалась комната графа Дуна, лежал без сна Ангус, которому не так повезло. Вернувшись в спальню, просторную, такую же, как у жены, комнату, он не переставал думать о выражении лица Анабеллы, когда он предложил получше узнать друг друга. Она явно испытывала облегчение. По правде говоря, он тоже был счастлив тем, что не придется лишать Анабеллу девственности в эту ночь. Она совсем чужая. Интригующая женщина. Но тем не менее совершенно ему не знакома. Он никогда не жалел времени, чтобы узнать женщину, прежде чем стать ее любовником. Его мать-француженка всегда считала, что охота и обольщение приносят больше наслаждения, если над ними хорошенько потрудиться. Быстрого соития необходимо избегать любой ценой, а насилие над женщиной непростительно.

Его жена была воистину невинной. Кто, черт возьми, наговорил ей, что требуется только лечь на спину и раздвинуть ноги? Ее мать? Служанка? Пусть Анабелла не красавица, но заслуживает самого бережного обращения. Ее положение жены требует его величайшего уважения.

Она не сознавала, что одеяло, в которое так судорожно вцепилась, сползло и он успел увидеть ложбинку между грудями под прозрачным шелком и кружевом сорочки. Груди были изящными, маленькими, идеально круглыми, с горошинами сосков. Он поспешно отвел глаза, чтобы она не заметила его интереса, но руки так и чесались сжать эти упругие округлости. Даже сейчас он представлял их вес в своих ладонях.

Ангус отпустил слугу на ночь, чтобы никто не знал, что он не исполнил супружеский долг. Кроме Джин. Как все в Дуне, она с нетерпением ждала, когда на свет появится законный наследник Дуна. Она может расспрашивать его, но если узнает, наверняка поймет. Конечно, все в Дуне будут довольны, если в середине лета нового года родится первый из следующего поколения Фергюссонов. Однако он не станет торопить события. Анабеллу стоит медленно обольщать, чтобы, когда настанет нужный момент отдать ему девственность, она сделала это с радостью и без слез. Он хотел, чтобы она была полна страсти, которую пообещали сегодня ее губы.

Ранним утром он нашел Джин в зале.

– Передай госпоже, что сегодня мы поедем на прогулку.

– Хватит ли у нее сил после вчерашней ночи? – удивилась Джин.

– Хватит, – коротко ответил он, предупреждая взглядом, что не стоит задавать слишком много вопросов.

Джин сделала, как было велено, и, разбудив Анабеллу, помогла ей одеться. Она увидела, что простыни чисты, и взглянула на покрасневшую молодую женщину. Именно в этот момент Джин сообразила, что Ангус не коснулся жены. Но ничего ему не сказала. Поняла, что брат дает жене возможность получше его узнать. Видимо, следует советам, данным ему и остальным детям леди Адриенной. Только Мэри убегала, не желая слушать.

С этого дня Ангус и Анабелла почти каждое утро уезжали вдвоем, прогуливаясь в холмах над замком и на берегу. Они ездили без эскорта, поскольку только глупец мог осмелиться напасть на графа Дуна в его землях. Ангус Фергюссон хотел быть со своей женой. Хотел узнать о ней больше. Поняв его намерение, Анабелла свободно и без стеснения говорила с ним. При этом она узнавала о муже столько же, сколько он о ней. Они быстро становились друзьями.

Мэтью было велено помочь Анабелле познакомиться с хозяйством, которым она отныне должна была управлять. Мэтью с радостью согласился, радуясь, что в Дуне наконец появилась госпожа.

Анабелла неожиданно для себя обнаружила, что уже обсуждает с кухаркой меню обедов и распределяет обязанности между служанками. Как-то утром она увидела на кухне маленькую девочку и, узнав Уну, малышку, подарившую ей букет невесты, поздоровалась.

Маленькое личико Уны осветилось радостью при виде леди. Она немедленно присела.

– Что привело тебя на кухню, малышка? – спросила Анабелла.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Но тут граф неожиданно прошептал ей на ухо:

– Вы должны собраться с силами для одного танца. Потом можете удалиться к себе.

Она не смела взглянуть на него: слишком близко его лицо было к ее уху. Но знала, что гости ожидают танца новобрачных и будут разочарованы, если его не увидят.

– Это будет скоро? – тихо спросила она.

– Это будет сейчас, – ответил он, вставая и увлекая ее за собой.

Раздались приветственные крики, после чего в зале стало тихо, когда Ангус Фергюссон повел новобрачную на свободное место между высоким и раскладными столами. Заиграла музыка: арфа, барабан, флейта. Анабелла взглянула на мужа с нервной улыбкой. Тот ответил своей обычной – ослепительной.

Они начали танец. Сначала двигались медленно, выплясывая сложный рисунок на каменном полу. Ее левая рука и его правая были подняты ладонями вверх, но не соприкасались, когда они наступали и отступали. Потом мелодия стала веселее, когда к трио присоединился волынщик. Танец стал более быстрым под аккомпанемент аплодисментов. Ангус оторвал ее от пола и закружил так, что желтая юбка раздулась. Потом вдруг поставил, нагнулся и поцеловал в губы. Музыка смолкла. Гости громко вопили.

Раскрасневшаяся Анабелла взглянула в красивое лицо и ощутила взрыв странных эмоций, хотя не могла понять, что они означают и откуда возникли. Зеленые глаза встретились с серыми. Только сейчас она осознала, какую прекрасную партию сделала.

Девушка опустила взгляд. Темные ресницы легли на щеки.

В этот момент Ангус Фергюссон внезапно понял, что ему совершенно не важна некрасивость невесты. К его удивлению, он вдруг ощутил, что по какому-то странному капризу судьбы они созданы друг для друга. Она так же вдумчива и осторожна, как он сам.

Она казалась доброй. Понимала свой долг и была готова принять свое положение хозяйки замка, со всеми его обязанностями. Они прекрасно начали. Вряд ли какие-то новобрачные могли сказать о себе то же самое.

Что же до любви, он даже не был уверен, что нечто подобное существует на самом деле. Мужчину не должны занимать подобные глупости. Уважение. Долг. Вот что составляет крепкий брак.

Но потом он вспомнил, как умирала мать. Он сидел у ее кровати, когда она в бреду несколько раз позвала какого-то Жиля. Он стал расспрашивать Жанну, но та лишь пожала плечами и сказала, что не знает никакого Жиля. Но Ангус слышал страсть и желание в голосе матери. Неужели она вышла замуж за его отца по расчету, хотя любила другого? Но она тем не менее была верна отцу.

Сообразив, что они все еще стоят перед гостями, граф прошептал:

– Прекрасно, мадам. Теперь, если хотите, можете идти к себе.

Анабелла подошла к высокому столу, пожелала гостям спокойной ночи, поблагодарила священников и особенно пастора Блейна за благословение, которое тот произнес перед обедом, после чего вместе с Джин вышла. Женщины поспешили в новые покои Анабеллы. Теперь она, не скрываясь, зевала, пока Джин снимала с нее одежду. Невеста наскоро умылась, прополоскала рот мятной водой, и Джин надела на нее шелковую с кружевом ночную сорочку.

Она почти заснула, пока Джин расчесывала ее длинные волосы, распутывая колтуны, которые успели образоваться за день и вечер.

– Заплести их? – спросила она.

Хозяйка кивнула, и ловкие пальцы Джин быстро сплели пряди в длинную косу. Потом она уложила Анабеллу в большую кровать, на пахнувшие лавандой простыни и пуховые подушки.

– Не бойтесь, Анабелла, – предупредила она. – Говорят, что Ангус умелый и заботливый любовник. Он будет обращаться с вами мягко, особенно зная, что вы девственница. Оставить горящую свечу или достаточно огня из камина?

– Задуй свечу, – ответила Анабелла, стараясь не заснуть. Сегодня ей нужно исполнить еще один долг, от которого отказаться невозможно.

– Доброй ночи, – пожелала Джин, закрывая за собой дверь.

Такая большая кровать… здесь поместились бы все ее сестры.

Она сонно оглядела комнату, раза в четыре-пять больше той маленькой комнатки, которую все они занимали в Рэте.

Джин не задернула полог кровати. Огонь в камине горел ярко, согревая комнату. Напротив камина стоял большой стул в чехле. Пол, как в дневной комнате, был покрыт шерстяным ковром, на этот раз кремовым с голубым. По крайней мере так казалось при свете камина. А какие цвета окажутся днем?

Комната была чудесной.

Услышав щелканье замка, она повернула голову на звук. В спальню через маленькую дверь, скрытую в панелях стены, вошел граф. Он переоделся в парчовый халат, но ноги были босы. Анабелла вдруг поняла, что под парчой он, несомненно, голый. Должно быть, надел халат ради нее, посчитав, что вид обнаженного мужского тела может ее испугать. Ее пальцы судорожно вцепились в пуховое одеяло. Он сел на край кровати.

– Нам осталось выполнить еще один долг, мадам, – напомнил он.

– Знаю, – прошептала Анабелла.

– И вы готовы это сделать?

– Да, милорд.

– Ваша мать сказала, что от вас требуется? – продолжал граф.

– Я должна лежать на спине с раздвинутыми ногами, – ответила Анабелла.

– Кровь Господня! – тихо выругался граф, но тут же рассмеялся. – Думаю, мадам, мы оставим этот долг до другого раза. Вы утомлены долгим путешествием, и соединение с мужем, которого вы знаете всего несколько часов, вряд ли будет вам приятно. У меня, со своей стороны, сегодня вечером нет желания иметь дело с уставшей маленькой девственницей. Мы оба понимаем, что цель нашего союза – рождение наследников для Дуна. Для этого у нас много времени, девушка, – докончил граф и нежно провел ладонью по ее щеке.

Но вместо того чтобы ободриться, Анабелла была в ужасе и едва сдерживала слезы.

– Вы находите меня настолько неприятной, милорд, что не можете заставить себя сделать то, что следует? – спросила она дрожащим голосом.

– Нет-нет, мадам, – поспешил заверить он. – Я мужчина больших плотских аппетитов. Но никогда не принуждал женщин к соитию. А именно это я сделал бы, если бы настаивал на том, чтобы лишить вас девственности именно сейчас. Я хочу, чтоб мы узнали друг друга лучше, и тогда все придет к нам естественно. Вы поразили меня и восхитили. Вы обладаете обаянием, хорошими манерами, умом и остроумием. Что есть красота в сравнении с этими качествами?

– Вы говорите о любви? – осведомилась она, не совсем понимая, куда он клонит.

Она вышла за него. Сегодня их брачная ночь. Почему он отворачивается от нее? И все же…

Она вдруг осознала, что испытывает облегчение оттого, что не придется сделать следующий шаг.

– Я ничего не знаю о любви, мадам, – честно сказал он. – Я познал похоть, и вы скоро обнаружите, что это восхитительные ощущения, ибо я дам вам время привыкнуть к моему присутствию. Мы будем целоваться и ласкать друг друга, что возбудит в вас плотское желание. Это вы будете вести нас вперед тем, что станете искать все больше и больше знаний о природе страсти. Очень скоро мы сделаем то, чего от нас ожидают. Теперь вы поняли лучше и согласны со мной? Или будете настаивать, чтобы я оседлал вас сейчас? Я сделаю то, что предпочтете вы, мадам.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Ангус Фергюссон усадил жену по правую руку. Рядом с ней сидела Джин. Ее соседом был граф Босуэлл. По левую руку Ангуса сидели Мэтью и Джеймс. Пастор Блейн оказался рядом с Мэтью. Человек скромный, он немного растерялся, оказавшись за высоким столом. Он не был родичем Фергюссонов и не ожидал приглашения.

Теперь же, когда его попросили, он встал и благословил присутствующих голосом, разносившимся по всему залу.

– Этих протестантов слышат даже на небесах, когда они открывают рты, чтобы помолиться, – тихо прошептала Джин Анабелле. Та хихикнула.

В зал устремились слуги с мисками, блюдами и тарелками еды. Анабелла впервые видела такую роскошь. Сначала подали устриц, которых так любили мужчины. Открывая ножами раковины, они глотали скользких моллюсков. Анабелла посчитала, что они выглядят не слишком аппетитно. Зато потом появились свежая лососина и речная форель. Была даже миска с треской в сливках.

Анабелла увидела говяжий бок, обвалянный в каменной соли, внесенный прямо на вертеле и еще не разрезанный. Жареный кабан с яблоком в пасти был подан на гигантском серебряном блюде. Его несли четверо дюжих слуг, которые промаршировали мимо раскладных столов, прежде чем поставить его на высокий стол. Здесь были также с полдюжины бараньих ног, несколько мисок с тушеной олениной и крольчатиной, с кусочками моркови, сельдерея и трав в винной подливке, а также каплуны в сливовом соусе, жареные утки и гуси с хрустящей корочкой, мягкие и сочные внутри, салат латук, сваренный в белом вине, крошечные луковки в сливочном соусе с укропом и поздние груши. На каждом столе лежали хлеб, масло и маленькие головки сыра.

– Впервые вижу столько еды в одном месте в одно время! – воскликнула Анабелла.

– Я посчитал, что наша свадьба достойна большого пира, – ответил граф.

– О, лучше скажи правду, Ангус. Мы так едим каждый вечер, – пошутил Мэтью.

Все, даже серьезный пастор Блейн, рассмеялись. Он считал графа человеком осторожным и добродетельным, хотя тот упорно придерживался старой веры. Лорд Дун был хорошим и милостивым хозяином. Пастор не видел в нем больших недостатков, хотя можно побиться об заклад, что Джон Нокс нашел бы немало. Впрочем, Джон Нокс далеко.

В зале было шумно, но не слишком дымно, поскольку тяга в каминах была хорошая. Где-то сладостно играла арфа, но Анабелла была увлечена застольной беседой. Граф Босуэлл был вне себя от ярости.

Он принес весть о свадьбе королевы в конце июля, и его мнение о муже Марии Стюарт было крайне нелестным.

– Чертова дура воображает, что влюблена в смазливое создание, за которое вышла замуж. Фу! Меня от него тошнит! – прорычал Джеймс Хепберн.

– За кого она вышла замуж, милорд? – спросила Анабелла, не понимая причины гнева Босуэлла.

– За своего кузена Генри Стюарта, лорда Дарнли. Она даже получила специальное разрешение от папы, потому что степень родства слишком близкая. Ее бабушка Маргарита Тюдор, жена Якова IV, вышла замуж вторым браком. Дочь от этого брака, Маргарет Дуглас, вышла за Мэтью Стюарта, графа Леннокса. Этот безбородый юнец, лорд Дарнли, – их отпрыск.

– Но что в нем дурного?

– Он лгун, интриган и пустой щеголь. Вообразил себя королем, но она отказалась его короновать. От этого куска дерьма меня блевать тянет! – прорычал Босуэлл. – Да и церковники тоже против. Нокс так взбешен, что хоть связывай его, но он дурак, если воображал, что королева возьмет в мужья протестанта. А Елизавета Тюдор в ужасе от того, к чему привела ее проделка. Она никак не ожидала, что Мария Стюарт воспользуется ее советом в вопросах брака.

Еще про залог:  Что такое залог при съеме квартиры: образец договора при аренде жилья в 2020 году - Слово юриста

– Но при чем тут английская королева? По-моему, у нее и без того много забот с поисками собственного мужа, – усмехнулся Ангус.

– Наша королева посчитала благоразумным спросить совета своей царственной кузины в выборе мужа. И вряд ли английская королева заинтересована в замужестве, тем более что у нее перед глазами пример отца. Двух королев он казнил. С двумя развелся. Одна умерла от родильной горячки. Но она также не желала повторного брака Марии, поскольку последняя ближе всех стояла к ее трону. Кроме того, есть немало сомневавшихся в законности рождения Елизаветы и считавших, что именно Мария Стюарт и есть настоящая наследница Марии Тюдор, – докончил граф Босуэлл.

– Но если у английской королевы нет ни мужа, ни детей, а у нашей появятся дети, кто унаследует троны Шотландии и Англии? – допытывалась Анабелла.

– Не думаю, чтобы Елизавету Тюдор это заботило. Для нее важнее всего – спокойное единоличное правление, – ответил Джеймс.

«Как интересно, – подумал он. – Жена Ангуса, похоже, понимает сложности политической ситуации».

– Но каким образом Дарнли привлек внимание королевы? – спросил граф Дун.

– Мария просила кузину посоветовать ей подходящего для брака джентльмена. Елизавета, я уверен, посовещавшись с этим умным дьяволом Уильямом Сесилом, предложила двоих. Первым был Роберт Дадли, граф Лестер, ее конюший и, по слухам, любовник, хотя я считаю это всего лишь сплетнями. Елизавета слишком умна, чтобы позволить себя скомпрометировать. Вторым мужчиной был Дарнли, поскольку он тоже кузен Елизаветы и стоит к ее трону так же близко, как наша королева. Обе кандидатуры были явно неподходящими, а Дадли даже не пожелал ехать в Шотландию на смотрины. А вот Генри Стюарт поехал. Стоило королеве взглянуть на парнишку, и она вообразила себя влюбленной. Ты не видел ее, Ангус. Но она высокая женщина, чуть не шести футов роста. Это только прибавляет ей царственной осанки, но очень немногие мужчины могут заглянуть ей в глаза, – усмехнулся он. – Вот Нокс ненавидит встречи с ней, поскольку она считает необходимым всегда стоять в его присутствии и он вынужден смотреть на нее снизу вверх.

Дарнли очень высок и строен. Золотистые локоны и глаза синие, как небо. Розово-белая кожа, больше похож на девушку. Он жеманится. Картавит. Но его французский абсолютно безупречен, а этот язык она изучала с детства, хотя прекрасно говорит по-английски и на шотландском диалекте. Он пишет для королевы стихи и читает перед всем двором в ее честь. Та очень романтична в душе, и Дарнли очаровал ее. Она не видела его пьяным или с похмелья, как видела меня. Он дуется, когда не получает того, что хочет. Она вышла за него, не слушая советников. Теперь молодой глупец требует королевских почестей. Я не мог оставаться при дворе и наблюдать за этим.

Королева не дура и когда обретает здравый смысл, понимает, что вышла замуж за глупца и шута, но уже слишком поздно. В отличие от ее двоюродного деда Генриха она не избавится от нежеланного мужа, к которому прикована цепями брака, а будет терпеть его и его наглое поведение, пока не случится, Богу одному известно, что именно, что избавит ее от этой ошибки…

Рассуждения и мнения лорда Босуэлла завораживали, но на Анабеллу вновь навалилась усталость. Она поникла, как цветок, и едва могла держать глаза открытыми, когда покусывала сладкую сахарную вафлю. Ела она мало, потому что количество поданных блюд ошеломляло. Она слишком утомилась, чтобы затрудняться с выбором. Кроме того, ее одолевала тоска по дому. Как жаль, что семья не могла разделить с ней этот день!

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Вижу, что Фергюссоны из Дуна очень умны, – заметила Анабелла.

– Так и есть, – рассмеялась Джин. – Но теперь нам нужно идти вниз и ехать в деревню, где Джейми поженит вас и Ангуса в кирхе, в присутствии всего клана. Потом в зале будут пир и раздача подарков.

– Но мы были обвенчаны в Дуне, – заметила Анабелла.

– Да. Но Ангус считает, что церемония должна быть повторена по католическому обряду. К счастью, Джейми здесь. У нас теперь нет католического священника. Но Джейми скоро покинет Шотландию. Его пригласили в Рим. Монастырь нашей сестры Мэри уже переведен во Францию. Несмотря на великодушные слова королевы, старую веру наших предков запрещают в Шотландии.

Конечно, он хотел жениться по обычаям веры, которую исповедовал. Анабеллу тоже крестили по католическому обряду, но когда Джон Нокс умудрился объявить католическую церковь вне закона, ее родители без лишнего шума перешли в новую кирху. Анабелле никогда не нравились новые обряды, проповедуемые закосневшим в своем фанатизме человеком.

Она последовала за Джин по коридору с окнами. Обе женщины спустились в зал. Анабелла видела в окно, что день быстро клонится к вечеру.

Граф и лорд Босуэлл уже отправились в церковь, но Мэтью ждал ее. Он вывел Анабеллу во двор и усадил на лошадь, после чего помог сесть на лошадь Джин. Они выехали со двора, пересекли мост и направились по узкой тропе, которая вела в деревню.

– Ваша желтая юбка приятна взору, – заметил Мэтью.

– Спасибо, – кивнула Анабелла, нежась под теплым солнышком.

Остаток пути они молчали. Никого не встретив, они въехали в Дун. На улицах тоже не было ни души. Добравшись до церкви, Мэтью спешился и снял Анабеллу с седла. Джин легко соскользнула с лошади и поспешила в церковь. За ней следовали Мэтью и Анабелла. В церкви было яблоку негде упасть, и Анабелла порадовалась, что надела красивое платье. Она видела перемены в своей внешности, когда смотрелась в зеркало. По ее мнению, она выглядела так, как подобало графине Дун.

Маленькая девочка выступила вперед и протянула ей букетик белого вереска.

Анабелла нагнулась, осторожно коснулась щеки ребенка и прошептала:

– Спасибо, дорогая.

Поцеловала малышку и, выпрямившись, позволила Мэтью подвести ее к алтарю, где уже ждал граф. Она заметила, что Ангус Фергюссон тоже переоделся. Теперь на нем был красивый богатый коричневый бархатный камзол, расшитый золотом и медью. В разрезах рукавов-буфов выглядывал кремовый атлас.

Он взял ее руку, и вместе они встали на колени перед священником. Джеймс Фергюссон благословил их союз и пожелал долгой и плодотворной жизни вместе. Присутствующим показали копию брачного контракта и прочитали вслух.

Людей клана спросили, одобряют ли они условия контракта и девственницу Анабеллу Бэрд. Женщины и мужчины ответили утвердительно. Впрочем, иного от них не ожидали. Вопрос был задан формально, как полагалось по обычаю Фергюссонов. Джеймс объявил Ангуса и Анабеллу мужем и женой и благословил их союз. Поднявшись, они повернулись к прихожанам.

– Люди клана, я представляю вам графиню Дун. – объявил Ангус.

Анабелла застенчиво улыбнулась, когда раздались приветственные крики.

Потом новобрачные рука об руку вышли из церкви, где ожидали лошади, и направились к замку позади двух волынщиков, игравших веселую мелодию. За ними, смеясь и болтая, следовала вся деревня. Их граф наконец взял жену! Да, она некрасива, это заметили все, но доброта к малышке, отдавшей ей букет невесты, была встречена всеобщим восторгом. Пусть невеста нехороша собой, но инстинкт подсказал членам клана, что у нее доброе и искреннее сердце. И, милость Божья, разве Ангус Фергюссон недостаточно красив за всех них?!

Глава 4

По дороге в замок он сделал ей комплимент:

– Вы молодец, мадам. Все с благодарностью будут вспоминать, как вы обошлись с маленькой Уной. Вы прекрасно начали.

Анабелла ощутила приятное тепло.

– Я рада, если сумела угодить вам, милорд.

– И мне нравится платье, которое вы надели. Оно идет вам больше, чем то унылое серое с черными бусами. Почему вы выбрали такой неподходящий цвет?

– Это была единственная ткань, оставшаяся в отцовской кладовой. У па нет таких денег, как у вас, а две моих сестры скоро выходят замуж. Я не могла взять ткани, которые им нравились, но поскольку я выходила замуж за графа, ма разрешила вышить лиф и отделать его бусами. Их платья будут куда проще, поскольку шелковых ниток и бус больше нет. Да, цвет не слишком выигрышный, но в это серое платье было вложено так много любви!

Он не привык к упрекам, да еще в такой мягкой манере. У его некрасивой жены есть характер, и она, очевидно, привыкла высказывать свое мнение.

– В таком случае немедленно пошлите сестрам побольше таких пустячков. Ключи хозяйки замка отдадут вам сегодня, и Джин отведет вас в кладовую. Вам лучше знать, какие ткани выбрали бы сестры для себя.

– Вы слишком добры! – восторженно воскликнула Анабелла. – Я знаю, что такие ничтожные вещи не слишком занимают мужчин, но очень важны для женщин! Спасибо!

Они добрались до подъемного моста, но тут Анабелла попросила остановиться. Он не понял, в чем дело, но она смотрела поверх низкой каменной ограды, туда, где солнце садилось за темное море.

– Вот как… – понимающе кивнул он. Улыбка коснулась чувственных губ. – Да, это прекрасно, правда? Я никогда не устаю любоваться закатами в Дуне.

Осеннее небо расцвело яркими красками: густо-оранжевый, буйный алый и темно-фиолетовый с полосками сиреневого и желтого. Языки розовато-желтого цвета протянулись по голубому ковру, на котором розовели окаймленные золотом облака. Бледно-зеленая черта как раз над горизонтом почти скрывалась за огромным красным шаром заходящего солнца.

– В жизни не видела подобного заката, – тихо призналась Анабелла.

– Все дело в близости моря, – пояснил граф.

Прошло минуты две, прежде чем она вспомнила, что вся деревня ждет свадебного пира, и снова встряхнула поводьями. А когда они оказались во дворе, муж снял ее с лошади. Прикосновение сильных рук послало румянец на ее бледные щеки. Он заметил это, но ничего не сказал.

В четырех каминах зала с большими бронзовыми решетками, украшенными головами драконов, пылали целые бревна. Столы, накрытые белыми скатертями, уже были разложены. Для каждого гостя положили ложку и поставили оловянную чашу. Потом их унесут с собой в качестве дара.

В зал входили приглашенные. В толпе весело суетились дети.

Граф проводил невесту за высокий стол, накрытый вышитой белой полотняной скатертью, отороченной тонким кружевом. Стол украшали высокие резные золотые подсвечники со свечами из чистого пчелиного воска, а также серебряная позолоченная солонка в форме чертополоха. У каждого прибора лежали тонкая льняная салфетка, золотая ложка и еще какое-то приспособление, назначения которого она не поняла: от позолоченной ручки отходило некое подобие трезубца.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Она заглянула в ванну и сказала служанке:

– Еще дюжина ведер – и хватит. Когда все будет готово, скажи, и я подолью холодной воды.

Служанка кивнула, и Джин, открыв вторую дверь, повела Анабеллу в спальню, прелестную комнату с большой кроватью под пологом из розового бархата. Она увидела, что сундук уже принесли, но кроме сундука там стояли столы, стулья и маленький сундучок. По обеим сторонам камина красовались каменные феи с милыми личиками и крыльями. Окна, выходившие на море, тоже были закрыты шторами розового бархата и снабжены сиденьями-подоконниками, на которых лежали пышные подушки. Анабелла впервые видела такую прекрасную комнату.

С помощью Джин она разделась, сняла сапожки, носки и чулки, которые после нескольких дней пути, казалось, приклеились к ногам. Джин поспешила в купальню, и Анабелла услышала звук льющейся воды.

– Все готово! – крикнула Джин. – Можете входить!

Обнаженная Анабелла вошла в купальню и ступила в каменную ванну. Она была достаточно длинной, чтобы девушка смогла сесть и вытянуть ноги. Душистая вода доходила ей до подбородка.

– Боже милосердный, – выдохнула она. – Нечто столь великолепное уж точно должно быть грехом.

Джин рассмеялась.

– Несмотря на то что твердят священники и пасторы новой кирхи, думаю, что в чистоте нет тщеславия.

На узком бортике ванны стоял алебастровый горшочек со сладко пахнувшим мылом. Анабелла распустила волосы, намочила и взяв пригоршню мыла, стала втирать в длинные черные пряди. Закончив мыть волосы, она их выжала и, взяв шпильку у Джин, заколола на голове, после чего вымылась сама. Благоухание мыла было на редкость обольститёльным.

– Кто варил это мыло и что это за аромат? – спросила она у Джин, закончив мыться.

– Моя мать варит его с травами, которые ей привозят из Прованса. Это мыло с запахом луноцвета, так как она говорит, что некрасивые девушки нуждаются в экстравагантном аромате, чтобы сделать их запоминающимися. Луноцветы распускаются по ночам, при свете луны. Матушка графа предпочитала аромат фиалок, напоминавший ей о доме в Бретани.

Когда Анабелла встала, Джин протянула ей большое теплое полотенце.

– Завернитесь и сядьте у огня, чтобы высушить ваши прекрасные волосы.

Она повела Анабеллу в спальню и дала другое полотенце, чтобы вытереть волосы, а потом принесла серебряную щетку из кабаньей щетины.

Анабелла медленно водила щеткой по влажным волосам, наслаждаясь теплом. Длинное путешествие по холоду и ночлег под тонким шатром, который не могла нагреть даже жаровня с древесными углями, утомили ее. Ей казалось, что она никогда уже не сможет согреться. Она и не думала, что будет так рада теплому очагу.

Длинные волосы высохли быстро.

«Бедная девочка, – думала Джин, наблюдая за Анабеллой. – Она устала».

Служанка видела, как щетка двигается все медленнее. Поймав ее у самого пола, она осторожно встряхнула госпожу, которая уже дремала.

– Когда будете готовы, Анабелла, я принесу чулки, сорочку и нижние юбки.

Анабелла вздрогнула, открыла глаза и тихо рассмеялась:

– Я заснула, верно? До этого момента я не сознавала, как сильно устала.

– Не пойму, почему Ангус не мог подождать до завтра с этими пустяками? – проворчала Джин. – Иногда он бывает таким нетерпеливым!

Встав на колени, она осторожно раскатала красивые белые шелковые чулки и, надев на ноги Анабеллы, подвязала простыми шелковыми подвязками. За чулками последовали сорочка и две нижние юбки. Одна была сильно накрахмалена. Далее была надета еще одна нижняя юбка из кремового атласа, вышитая передняя панель которой будет видна через разрез в желтой бархатной верхней юбке. На панели был такой же узор из бабочек и шмелей, как на лифе.

– Мне не терпится сделать вам более элегантную прическу, – призналась Джин, – но сегодня ваши волосы будут распущены, чтобы удостоверить вашу невинность.

Она до конца расчесала волосы Анабеллы и надела ей на голову золотой ободок, усеянный драгоценными камнями.

– Вот! Осталось надеть верхнюю юбку и лиф.

Оставшиеся детали наряда были тут же надеты. Светло-желтая бархатная юбка имела форму колокола. Лиф с медной вышивкой и рукавами-буфами сидел как влитой. Закончив шнуровать его, Джин повернула Анабеллу лицом к себе и одобрительно кивнула:

– Выглядите прелестно. Гораздо лучше, чем в сером.

Невеста рассмеялась:

– Спасибо за комплимент, Джин. Никогда раньше не слышала слово «прелестная» в свой адрес.

– Подойдите и убедитесь! Подойдите и убедитесь, – настаивала Джин, беря ее за руку и подводя к высокому узкому зеркалу в позолоченной деревянной раме.

Анабелла нервно взглянула в зеркало. Ее единственное зеркальце в Рэте представляло собой кружок прекрасно отполированного металла, искажавший все, что отражал. Она робко посмотрелась в стекло и была поражена переменами в своей внешности. О, она по-прежнему была некрасива, но теперь это не имело значения. И пока она робко восхищалась собой, Джин вдела ей в уши жемчужные серьги грушевидной формы и накинула на шею нить кремовых жемчужин, с которых свисало серебряное с золотом распятие.

– Милость Божья! – тихо ахнула Анабелла.

– Граф хотел, чтобы вы надели это сегодня. Теперь все это принадлежит вам, – сообщила Джин. – А теперь – туфли, и все будет готово. Мы не слишком задержались. Ангус не может пожаловаться.

Она весело хмыкнула. Анабелла сунула ноги в красивые кожаные туфли, расшитые жемчугом, и вытянула ногу, любуясь туфелькой.

– Не могу поверить, что все это отныне мое. Граф и вправду владеет волшебством, и теперь я чувствую себя почти хорошенькой.

Джин невольно улыбнулась.

– Возможно, он колдун, – согласилась она, – или просто заботливый мужчина, имеющий средства, чтобы баловать жену.

– Джин… а он действительно колдун? – не выдержала Анабелла.

– Если и так, я в жизни не видела этому доказательства.

– Но почему говорят, что его клан занимается волшебством?

Джин вздохнула:

– Какой-то предок несколько сот лет назад либо действительно имел магические способности, либо убедил в этом окружающих. Фергюссоны из Дуна не позволили легенде умереть. Люди боятся нас, и это позволяет нам держаться в стороне от соседей. На границе то и дело вспыхивают распри, а это приводит только к смерти и разрушению. Для этого у нас есть англичане. Но страх перед волшебством держит людей на расстоянии, и мы избегаем неприятностей.

– Удивительно, что церковь еще не преследует вас, – заметила Анабелла.

Джин засмеялась:

– Мы всегда были щедры к церкви. Даже пастор реформатской кирхи в нашей деревне доверяет нам, а вы, конечно, знаете, какие они злобные. Кроме того, за нами не числится ни одного акта действительного колдовства. Наша репутация просто позволяет нам жить спокойно. И на западе мы считаемся посредниками и примирителями между кланами. Считается, что наши суждения беспристрастны и мудры.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Он снова улыбнулся ей, и она ощутила, как подгибаются колени.

– Мы почти дома, мадам, так что давайте поспешим.

Они продолжали идти по дороге к замку и наконец пересекли широкий дубовый подъемный мост. Рва не было, но под мостом зиял обрыв, уходивший в море. Теперь Анабелла поняла, что замок стоит на огромной скале, отделенной от земли.

– Где ваша деревня? – полюбопытствовала она.

– Взгляните налево. Отсюда виден церковный шпиль. Деревня была выстроена вокруг церкви Святого Эндрю. Через несколько дней сможете все осмотреть. Наши люди рыбачат и занимаются земледелием.

Он провел Анабеллу под огромной железной решеткой, и они оказались на большом дворе.

– Добро пожаловать домой, мадам. Добро пожаловать в Дун.

Анабелла огляделась и увидела очертания первого дома, из которого вырос небольшой замок.

– Спасибо, милорд, – ответила она.

Ей не терпелось поскорее рассмотреть все как следует.

Из дома вышла улыбавшаяся Джин.

– Графиня вымоется и переоденется во что-нибудь более подходящее, – сообщил лорд сестре. – Помоги ей выбрать что-то праздничное, Джинни. Когда она будет готова, проведем церемонию в церкви.

– Да, милорд, – кивнула Джин. – И моя мать тоже пришла, чтобы познакомиться с невестой. Она хочет помочь.

– Вам понравится старая Жанна, – заверил граф. – Она все равно что вторая мать для меня.

Он снова поцеловал невесте руку и отпустил.

Анабелла ощутила странное одиночество, лишившись тепла сильных пальцев, в плену которых была все это время.

– Постараюсь не заставлять вас слишком долго ждать, милорд, – пообещала она, приседая перед ним.

Он улыбнулся ослепительной улыбкой, осветившей его лицо.

– Нельзя осуждать женщину за то, что она тщательно готовится к собственной свадьбе.

– В зале ждет Босуэлл, и он ужасно зол, – сообщила Джин, прежде чем увести Анабеллу.

Граф кивнул и поспешно ушел.

– Граф Босуэлл? – спросила Анабелла, когда они поднимались по лестнице в ее покои. – Джеймс Хепберн?

– Да, – кивнула Джин. – Он и Ангус дружат с юности. Его па, прекрасный граф, влюбился в Марию Гиз и развелся с женой, чтобы ухаживать за вдовствующей королевой. Конечно, это было напрасно, потому что Мария жила только ради дочери. Но потом Патрик Хепберн предал Шотландию. Думаю, именно потому его сын так верен стране. Джеймс Хепберн словно старается загладить измену отца. Его сестра Дженетт замужем за Джоном Стюартом, еще одним побочным сыном короля Якова V. Он управляет и получает доходы с монастыря в Колдингеме.

Они шли по коридору, в одной стене которого были прорезаны окна. Наконец Джин остановилась перед двойными дверями, открыла и проводила хозяйку в новые покои. Анабелла была очарована. Дневная комната была облицована панелями из дерева теплого цвета. У дальней стены находился каменный камин, по обе стороны которого стояли каменные борзые. В камине ярко горел огонь. Окна со свинцовыми переплетами выходили на море и были полузакрыты темно-красными бархатными шторами. Вся мебель была из золотистого дуба. На диване и стульях с высокими спинками лежали подушки. На деревянном полу раскинулся красный с синим ковер.

У матери не было дневной комнаты, хотя они слышали о таких, и Анабелла всегда считала, что дневные комнаты – только для богатых. Но она тут же вспомнила, что ее муж богат. А она, как его жена, тоже имела дневную комнату. И сейчас не могла не думать, что Мирра ужасно позавидовала бы.

Вперед выступила пожилая, похожая на Джин женщина и учтиво присела перед Анабеллой.

– Я Жанна, миледи. Служила матушке графа до ее смерти. Она скончалась несколько лет назад. Если я могу чем-то быть вам полезной, только прикажите. Я живу в деревенском коттедже, присматриваю за внуками.

– Спасибо, Жанна, – поблагодарила Анабелла. – Я не знала, что Мэтью женат и имеет детей.

Жанна фыркнула:

– Сомневаюсь, что когда-нибудь доживу до его свадьбы. Это дети Джинни. И она, и ее муж состоят на службе у графа.

– Но я не должна отнимать тебя у детей, – всполошилась Анабелла.

– Почему? – пожала плечами Джин. – Ма куда лучше меня умеет обращаться с ними.

– Все, как и следует быть, миледи, – успокоила Жанна. – Я служила у своей хозяйки, мадам Адриенны. Мы вместе росли в Бретани. Я решила поехать с ней в Шотландию, когда она вышла за лэрда. Теперь очередь дочери служить вам. Мои внуки – моя радость. Но теперь пора оставить вас. Давно пора приготовиться к свадьбе.

Она еще раз присела и ушла.

– У вас есть специальная комната для мытья, – сообщила Джин. – Я могу насосом накачать в ванну холодную воду, но за горячей придется послать.

Она дернула ленту рядом с камином. Немедленно появилась служанка, и Джин отдала ей приказания. Девушка поспешила прочь.

– Давайте выберем вам платье, – предложила Джин и повела Анабеллу в маленькую каморку без окон, рядом с дневной комнатой. Там стояли два высоких деревянных шкафа. Джин распахнула их дверцы. – Вот платья, которые граф велел сшить для вас. Особенно мне нравится бордовый бархат, но вы должны выбрать сами.

У Анабеллы перехватило дыхание при виде прекрасных нарядов, свисающих с брусков резного дерева. Какая роскошь! Дома такие платья сложили бы в сундуки до особого случая и вывесили бы на день, чтобы проветрить и немного разгладить. Цвета были изумительными. Яркими и сочными.

Алый. Темно-зеленый, без малейшей примеси желтого или голубого. Цвет морской воды. Солнечно-золотистый, темно-оранжевый, насыщенно-розовый, сиреневый, фиолетовый, яблочно-зеленый. Но внимание Анабеллы привлекла желтая юбка. Она поискала глазами лиф и нашла кремовый бархат, расшитый медного цвета шелком. Бабочки и толстые шмели.

Она вынула все из шкафа.

– Я хочу этот. С желтой юбкой. Никогда за всю жизнь не видела ничего прекраснее.

– Да, – согласилась Джин. – Идеальный выбор.

Она отложила юбку и лиф.

– Пойдем посмотрим, как обстоят дела с вашей ванной.

Она повела Анабеллу в другую комнату, где, к удивлению последней, стояла большая квадратная каменная ванна, наполовину утопленная в пол. В камине пылал огонь. Кроме двери, в которую они вошли, была еще одна. Анабелла поразилась, увидев, как служанка брала ведро за ведром из отверстия в стене и опрокидывала в ванну.

– Это изобретение Ангуса, – объяснила Джин. – Когда-то это была комната его матери. Она любила купаться. Когда он стал графом Дуном, изобрел это небольшое устройство, чтобы подавать горячую воду из кухни. Так, чтобы слугам не приходилось бегать взад-вперед по лестнице, расплескивая содержимое ведер. Он сделал ей отдельную купальню с ванной, вделанной в пол. Насос на одном конце ванны качает только холодную воду, но в ванне есть сток, который открывается, и вода стекает прямо в море.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Отряд вел высокий всадник на огромном сером скакуне в яблоках. Анабелла сразу поняла, что это и есть Ангус Фергюссон. Его отряд остановился, и, подъехав ближе, Анабелла впервые увидела его лицо. Ей не солгали. Она едва не заплакала. Он, вне всякого сомнения, – самый красивый мужчина из всех, на кого когда-либо падал ее взор. Она почувствовала свою некрасивость еще острее, чем раньше. Этот красавец не должен был жениться на ней. Его женой могла стать роскошная женщина, чья внешность под стать внешности графа.

У него было словно высеченное скульптором лицо, с высокими скулами и длинным прямым носом. Подбородок квадратный, но очертания мягкие. В центре подбородка крошечная ямочка. Рот большой, но губы достаточно полные. Она еще не видела, какого цвета у него глаза. Но волосы и брови были такими же темными, как у нее. Боже милосердный, только представить, как раззавидовалась бы Мирра.

Ангус Фергюссон натянул поводья жеребца, спешился и подошел к Анабелле. Она не могла смотреть на него из страха заплакать. Увидев один раз, она уже хотела его, но рассмотрев Анабеллу, он непременно отошлет ее назад.

Она тихо охнула, когда он поднял ее с седла. Длинный палец скользнул под ее подбородок и поднял голову. Темно-зеленые глаза встретили испуганный взгляд серых глаз девушки.

– Добро пожаловать в Дун, мадам, – произнес граф низким голосом.

Она не понимала, каким образом обрела дар речи, но все же услышала свой ответ:

– Спасибо, милорд. Я рада быть здесь.

Он ответил мимолетной улыбкой и, повернувшись к обоим отрядам, объявил:

– Поезжайте домой. Мы с графиней немного пройдемся.

Его большая рука сжала ее маленькую ладонь.

– Пойдемте, мадам, – приказал он. – Мы поговорим. Узнаем друг друга лучше.

Всадники немедленно умчались, оставив новобрачных наедине. Они зашагали по дороге к замку.

– Мне сказали, что вам двадцать лет.

– Так и есть, – ответила она.

– Мне тридцать пять, и считают, что я привык делать все по-своему.

– Как большинство мужчин, начиная с двухлетнего возраста, – улыбнулась Анабелла.

Он громко рассмеялся.

– У вас острый язык, мадам.

«Да, она некрасива, – подумал Ангус, – но не уродлива, а это совсем неплохо».

И он уже находил ее интересной.

– Многие считают, что я слишком пряма и откровенна, – призналась Анабелла. С ним легко говорить, и это стало некоторым утешением.

– Вы любите другого? – требовательно спросил он.

– Нет! – воскликнула она с искренним негодованием. – В противном случае мой отец не устроил бы этот брак.

– У вашего отца было то, чего хотел я, – искренне пояснил граф. – А ему был нужен муж для старшей дочери. Для вашей семьи большая честь иметь в зятьях графа.

– Будь мое сердце занято другим, милорд, уверяю, окажись вы даже королем, мой отец не согласился бы на брак. Мои родители никогда не заставили бы меня идти к алтарю, если бы я этого не захотела.

– Вы были когда-нибудь влюблены, мадам? – спросил он, помолчав.

– Нет. Никто и никогда не привлекал моего внимания. Будь я приверженкой старой церкви, меня отдали бы в монастырь. Я всегда считала, что меня ждет участь тех женщин, которые остаются дома и ухаживают за престарелыми родителями. Из-за англичан, развязавших приграничные войны, было трудно общаться с другими семьями на восточной границе. Кроме того, многие молодые люди убиты.

– В этих западных районах было меньше стычек, – заметил граф. – У нас не так много того, что нужно англичанам.

– И все же говорят, что вы богаты. Каким образом человек делает богатство из ничего?

– Кроме того, Фергюссоны еще считаются колдунами, – усмехнулся он.

– Моя сестра так и сказала. И заверила, что ваше волшебство сделает меня красивой. Разве мы не должны подойти друг другу хотя бы внешне? – вызывающе бросила Анабелла.

Он остановился, но не отпустил ее руку. Только повернул Анабеллу лицом к себе.

– Вы не уродливы, – спокойно ответил он. – И мне не нужна красивая жена. Я хотел жену, которая уважала бы меня и была верной. Я был когда-то влюблен. И понял, что красивые женщины тщеславны, эгоистичны и вероломны. Мне такая жена ни к чему. Вы идеально мне подходите.

– Вас называют самым красивым мужчиной на границе, милорд. Однако ваша репутация безупречна. Никто не считает вас тщеславным или эгоистичным. Мои сестры прекрасны, но хотя могут быть глупенькими, а иногда и просто дурами, все же станут хорошими женами своим мужьям, потому что их растила порядочна, добрая мать. Что же до уважения и верности… такие дары не просто даются. Их заслуживают, и они должны идти от самого сердца.

– Вы будете мне хорошей женой, мадам? – спросил он.

– В соответствии с вашими резонами, милорд, буду, конечно. Поскольку я некрасива, – резко ответила она.

– Кости Господни! – выругался явно удивленный граф. – По-моему, я разочаровал вас.

– Нет, милорд, только удивили. Очевидно, вы не верите красивым девушкам. Я некрасива, но даже будь ослепительной красавицей, постаралась бы стать вам хорошей женой.

Он поднес ее маленькую руку к губам и поцеловал.

– Мадам, прошу извинить меня за то, что оскорбил вас. Не так следует начинать супружескую жизнь. Вы простите меня?

Он слегка улыбнулся.

Анабелла, не в силах сдержаться, улыбнулась в ответ, показывая превосходные белые зубки. Интересно, сколько женщин таяло от этой его улыбки?

– Вы прощены, милорд. И мудро решили, что нам следует прогуляться и поговорить. Теперь скажите, что вы собираетесь делать сегодня. Мне не терпится покончить с формальностями и поскорее принять ванну. От меня несет дорогой и лошадиным потом. Больше всего на свете я хочу горячую ванну.

– Я намеревался немедленно провести церемонию, но вы не можете выйти за меня в этом платье. Тот, кто выбрал для вас этот цвет, лишен доброты. Ваша бледная кожа нуждается в ярких тонах, не в этом унылом сером бархате. В Дуне есть своя церковь, и мои люди соберутся там, чтобы впервые увидеть новую госпожу. Они должны узреть вас во всем блеске.

– Боюсь, два остальных платья просто убоги, – сообщила Анабелла. – Одно коричневое, другое – черное.

– В ваших покоях ждет новый гардероб, мадам. Ваша мать была так любезна, что отослала мне ваши мерки. Возможно, потребуются небольшие переделки, но на нашей свадебной церемонии вы будете в прекрасном платье. Сначала, конечно, примете ванну, а потом Джин оденет вас в новый наряд.

– Но откуда вы знали, какие цвета мне пойдут? – изумилась Анабелла.

– Мне сказали, что вы бледны, как луна, с волосами цвета черного дерева. Этого было достаточно. Попросите Джин выбрать что-нибудь праздничное.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Как ее зовут? – спросила Анабелла, легко вскакивая на лошадь.

– Граф сказал, что это вы должны дать ей кличку, – ответила Джин.

– Тогда я назову ее Сноу. Она белая как снег.

Повернувшись, она подняла руку в знак прощания. Какой-то инстинкт заставил ее поднять глаза к вершине башни. На крыше стояли три прелестных сестры. Он льнули друг к другу и махали на прощание. Анабелла ясно различала горестное личико Агнес. Улыбнувшись, она махнула в ответ.

– Вы готовы, миледи? – спросил Мэтью.

– Готова, – кивнула Анабелла, вновь повернувшись, и пришпорила лошадь.

Большой отряд во главе с двумя волынщиками покинул Рэт. За ними ехали повозки с приданым и вещами невесты. Солнце уже поднималось над восточными холмами, почти не проглядывая через сгустившиеся тучи. Такая погода держалась все дни путешествия. Однако им повезло не попасть под дождь.

Они скакали от рассвета до заката, ненадолго останавливаясь в полдень, чтобы дать отдых лошадям. Каждый вечер для женщин возводили небольшой шатер. Еда была холодной, потому что костер привлек бы ночных разбойников, а Фергюссоны предпочитали избегать стычек. Окружающая местность еще носила скорбные следы недавних приграничных войн с Англией, хотя чем дальше путники углублялись на запад, тем меньше этих следов оставалось. Земля по большей части была заброшенной и унылой. Погода была холодной, но вполне сносной.

Наконец в день путешествия, который, по словам Мэтью, должен был стать последним, на безоблачном небе засияло теплое солнце. В воздухе стоял свежий и сильный запах, происхождения которого Анабелла не знала. Лошади побежали живее. Когда она спросила о запахе, Мэтью пояснил, что так пахнет море.

– Никогда не видела моря. Это как озеро? Оно большое?

– Бесконечное, – ответил Мэтью.

– Прекрасное и опасное, – добавила Джин.

– Мы далеко от Дуна? – спросила невеста.

Мэтью огляделся.

– Примерно два часа.

– Да, – согласилась Джин. – Мы скоро остановимся, чтобы Анабелла смогла переодеться в подвенечное платье. На Сноу нужно надеть дамское седло. Графиня должна приветствовать мужа, как подобает леди.

– На холме, не доезжая дороги на замок, есть роща. Это даст мне время послать в Дун гонца, чтобы Ангус узнал о нашем прибытии. А леди тем временем переоденется.

Они достигли условленного места. Вперед вырвался всадник и галопом поскакал по дороге. Солдаты воспользовались возможностью облегчиться и дать отдых лошадям. Мэтью забрал Сноу, чтобы сменить седло на дамское, более подходившее к торжественному случаю. Джин увела Анабеллу глубоко в рощу. Они остались одни. Анабеллу расстраивало, что лучшее платье пропахнет лошадиным потом.

– Не так долго вы будете его носить, – заверила Джин, – а потом я все проветрю.

– После такого долгого пути мне понадобится ванна. От меня несет конским и моим же потом. Жаль, что нельзя встретиться с графом после того, как приму ванну и вымою волосы, чтобы они были свежими и чистыми, – вздохнула невеста, когда Джин стащила с нее сапожки. – Какое прекрасное впечатление я произведу на твоего бедного брата. Мало того, что некрасива, да еще и запах от меня…

Она в отчаянии покачала головой, встала и сняла штаны.

Джин невольно рассмеялась над нарисованной Анабеллой картиной.

– Знаю, вы в трудном положении, миледи, но мой брат Ангус не трус. И не глуп. Он все поймет и, поверьте, вселит в вас уверенность в себе.

– Джин, я не какая-то злосчастная девчонка, воодушевленная собственной значимостью. Судя по обстоятельствам твоего рождения, мы теперь родственницы. Зови меня Анабеллой. Я не привыкла быть «миледи». Это слишком официальное обращение.

– Спасибо, – кивнула Джин. – Наедине мы будем называть друг друга по имени, но на людях вы будете пользоваться уважением, подобающим графине Дун, жене моего брата. Только «миледи».

Джин быстро полюбила молодую женщину. В ней не было ни капли притворства или чванства. Если ее брат так же мудр, каким Джин всегда его считала, отсутствие физической красоты в Анабелле не расстроит его, как только он поближе ее узнает.

Надев юбку, Анабелла уселась на маленький складной табурет, который захватила с собой. Джин расчесала ее длинные темные волосы и свернула элегантным узлом, очень идущим овальному личику Анабеллы, после чего помогла госпоже надеть вышитый лиф и зашнуровала его. Напоследок она прикрепила к волосам девушки маленький светло-серый бархатный берет с узким заостренным орлиным пером, заколотым бляхой клана Бэрдов с орлиной головой в центре.

– Откуда это взялось? – удивилась Анабелла.

– Ваша ма дала мне его перед отъездом. Она велела надеть берет, когда будете въезжать в Дун, и просила никогда не забывать, откуда вы родом. Он просто очаровательный.

Джин отступила.

– Итак, Анабелла, вы готовы?

– Полагаю, что так, – кивнула та, натягивая перчатки для верховой езды.

Женщины вместе вышли из рощи, где ждала Сноу, заседланная новым элегантным дамским седлом. Мэтью помог Анабелле сесть и успокоил кобылу. Молодая женщина перекинула ногу через луку, расправила юбки и взяла у него поводья.

– Ради всего святого, уговори ее улыбнуться, – прошептал Мэтью сестре. – Она такая серьезная маленькая кошечка.

– Она нервничает, – прошептала в ответ Джин. – Скоро ей предстоит впервые увидеть мужа, а он для нее совершенно чужой человек.

Мужчины! Они могут быть такими бесчувственными. Но только не Ангус. Обаяние Ангуса и способность понимать женщин – вот его сильные качества, как вскоре предстоит узнать Анабелле. Долго ей нервничать не придется!

Ведомый волынщиками отряд поднялся на последний в пути холм и ненадолго остановился, чтобы новобрачная могла впервые увидеть Дун во всей его красе. Замок, ибо это действительно был замок, стоял внизу, на каменистой возвышенности почти у самого моря. Анабелла приоткрыла рот от изумления, но тут же сжала губы, чтобы не выглядеть дурочкой. Замок представлял собой темно-серое каменное строение, прямоугольное, с четырьмя высокими круглыми башнями по углам, каждая с черепичной остроконечной крышей. Стены, соединявшие части замка, были выстроены с целью обороны, хотя Анабелла не могла представить, кто способен напасть на Дун. Попасть в замок можно было только через подъемный мост. Солнце отражалось в темно-синих водах моря, плескавшихся за замком и вокруг. Белые пенистые верхушки разбивались о берег. Все это было так прекрасно, и повсюду царила магическая атмосфера.

– Дун, – тихо пояснил Мэтью.

– Знаю, с первого взгляда он выглядит впечатляюще, – заметила Джин, увидев выражение лица Анабеллы. – Но обещаю, что внутри будет очень уютно. Вы будете здесь счастливы.

Они спустились с холма по дороге, ведущей в замок, под веселый марш, который играли волынщики. Из замка по мосту выехал отряд всадников. Двое скачущих впереди, несли яркие цветные флаги. Мэтью ухмыльнулся, а Джин рассмеялась. Солдаты, сопровождавшие невесту, разразились приветственными криками.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Совсем не похоже на быка и корову, – пошутила Анабелла.

Сорча хихикнула. Агнес молчала, но явно сгорала от любопытства.

– Нет, – фыркнула Мирра. – Все, что нужно, – лечь на спину, а он сунет в тебя свой «петушок». Для этого в наших телах есть крохотное отверстие.

– Откуда ты так хорошо все знаешь? – не выдержала Агнес.

Мирра виновато вспыхнула.

– Мне сказал Йен Мелвилл. В конце концов, мы поженимся еще до первого снега, тем более что Анабелла уже обвенчана.

– Будь осторожна, сестра, – тихо сказала новобрачная Мирре.

– Ты позволяешь Йену Мелвиллу говорить с тобой о подобных вещах? – потрясенно спросила Агнес. – Вряд ли ма или па это понравится.

И тут она, кажется, догадалась.

– Ты позволила ему касаться себя, верно?

Сорча привычно хихикнула, потому что лучше знала об отношениях сестры с Йеном. Правда, они скоро поженятся, иначе их игры на вересковых пустошах могут рано или поздно оказаться опасными.

Мирра ничего не ответила.

– У вас будет больше места в постели, когда уеду я, а потом и Мирра, – заметила Анабелла, пытаясь отвлечь беседу от скользкой темы.

Агги обуревает любопытство, потому что парни уже начинают вертеться возле нее. Ей нравилось их внимание, но Анабелла не хотела, чтобы Агнес теряла свою чистоту, как, она подозревала, случилось с Миррой. Придется поговорить с Агнес перед отъездом.

– Думаю, сестры, нам пора спать, – проговорила она. – Фергюссоны сказали, что нужно отправляться в путь, как только рассветет. Путешествие предстоит долгое и утомительное.

– Да, – согласилась Мирра, сообразив, что, вероятно, выказала куда больше знаний об интимных отношениях с Йеном Мелвиллом, чем следовало бы. Агги вполне способна проболтаться. – Я буду скучать по тебе, Анабелла, – сказала она.

– Я тоже, – поддержала Сорча.

Агнес заплакала.

Тихо смеясь, Анабелла привлекла младшую сестренку в теплые объятия и погладила по щеке.

– Не забудь, что ты приезжаешь ко мне следующим летом, Агги, – напомнила она. – А теперь спи, дитя мое.

Она замурлыкала старую колыбельную, которую пела с тех пор, как Агнес слишком выросла, чтобы помещаться в колыбельку, и стала спать вместе с сестрами.

Агнес обмякла в ее руках, и вскоре все четыре сестры крепко спали.

Глава 3

Первый день октября выдался холодным и серым. Анабелла встала еще до рассвета. Она не спала так хорошо, как следовало бы, потому что сильно нервничала, не зная, что ждет впереди. Остальные сестры тихо похрапывали, зарывшись в пуховые одеяла.

Налив немного воды в оловянный тазик, она быстро умылась. Вода была ледяной и изгнала остатки сна.

Она достала свою одежду накануне вечером и положила на сундук в изножье кровати. Она умела ездить верхом по-мужски и последовала совету Джин одеться потеплее. Заправила сорочку в шерстяные штаны, натянула толстые шерстяные носки, а поверх – поношенные кожаные сапожки. Надела нижний жилет из легкой шерсти, подбитый овечьей шкурой, потом полотняную рубаху и куртку из оленьей кожи с рукавами, отороченными шерстью ягненка. Если не пойдет дождь, плащ ей не понадобится.

Одевшись, Анабелла медленно огляделась. Это ее спальня. Другой у нее никогда не было. Всю жизнь она спала здесь, в Рэт-Тауэр. Простая комната скромных размеров, в которой помещались большая кровать и четыре маленьких деревянных сундучка, в которых лежали вещи сестер. Сундук Анабеллы уже лежал на повозке.

Она не смогла сдержать тихий стон и пожалела, что ее новый дом будет находиться не так близко к старому.

По крайней мере ее сестры останутся рядом с родителями.

Она хотела разбудить сестер, но передумала. Еще слишком рано, и Мирра будет жаловаться. Сорча начнет сонно хихикать, поскольку ее труднее всего разбудить. Вряд ли она вообще вспомнит, что прощалась с сестрой. А малышка Агги будет плакать, она такое нежное создание и самая младшая в семье. Давно поняла, что плачем можно добиться наибольшего внимания.

Анабелла с улыбкой смотрела на них. Они были так чертовски прекрасны!

– Прощайте, дорогие, – тихо прошептала она и, выйдя из комнаты, спустилась вниз, прокравшись сначала через спальню брата, потом через спальню родителей.

Бледный свет стал проникать сквозь окна зала. Слуги уже принесли на высокий стол корки караваев, наполненные овсяной кашей, и поставили перед Фергюссонами, Робом, лэрдом и его женой. За раскладными столами сидели солдаты и ели свежеиспеченный хлеб с сыром и холодным мясом, оставшимся после вчерашнего праздника. Она поприветствовала остальных и тоже села. Присутствующие молчали, изредка перебрасываясь парой слов.

Анабелла зачерпнула ложку овсянки, заметив, что кухарка добавила туда кусочки сушеных яблок.

«Нужно это запомнить», – подумала она, наливая сливки в горячую кашу. Зная, что день будет долгим, она постаралась воздать должное необычайно обильной еде, потому что завтраки в Рэте никогда не были такими роскошными, как сегодня. Подавали еще и яйца-пашот в густых сливках и укропе вместе с кусочками бекона. Анабелла с аппетитом ела, добавив к завтраку масло, сыр и кружку сидра. Жевала поспешно, не сводя глаз с Фергюссонов. Она не станет причиной проволочек. Но Фергюссоны тоже ели энергично.

После завтрака Анабелла и Джин пошли удовлетворить свои нужды перед отъездом. Потом новобрачная вышла в маленький двор, огляделась, и на несколько мгновений ее охватила паника. Ей вдруг не захотелось покидать Рэт. Она скорее умрет незамужней девственницей, чем оставит свой дом и уедет в чужой. Что она знает о жизни в замке?

Но увидев, как мать пытается сдержать слезы, Анабелла взяла себя в руки. Она сделала блестящую партию, особенно для дочери незначительного приграничного лэрда. Особенно учитывая ее скромную внешность. Какой неблагодарной она будет, если откажется от своей удачи!

Она бросилась в объятия матери. Они расцеловались.

– Ну, ма, – мягко пожурила она родительницу. – Не будь похожей на бедную Агги, которая плачет по любому поводу. Я уезжаю к мужу, как и полагается жене.

– Знаю, знаю, – пробормотала леди Энн. – Теперь ты графиня Дун. Я горда и счастлива за тебя. Жаль только, что ты не живешь ближе, дочь моя.

Отец взял ее за плечи, расцеловал в обе щеки и молча кивнул. Анабелла удивилась, поскольку никогда не видела, чтобы Роберт Бэрд полез за словом в карман. Роб обнял ее и прошептал, что если его помощь когда-нибудь понадобится, пусть пришлет гонца с маленьким колечком, которое он надел ей на мизинец правой руки. Анабелла сморгнула выступившие на глаза слезы и кивнула.

На этом прощание закончилось. Джин поспешно подвела новобрачную к белой кобыле, прежде чем семья снова их задержит.

– Это первый подарок от графа.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Его насильно ведут к алтарю, – тихо выговорила Анабелла. – Надеюсь, он не возненавидит меня за это.

Джин рассмеялась.

– Всех мужчин насильно тащат к алтарю. Немногие идут добровольно. Смысл женитьбы – в золоте, земле и власти. Все это делает семью сильной.

– Он несомненно разочаруется во мне, потому что я некрасива, – уныло пробормотала Анабелла. – Раньше я никогда не завидовала красоте сестер, как завидую сейчас.

– Да, – откровенно заявила Джин, – ты некрасива. Этого не станешь отрицать. Но ты не уродлива. У тебя тонкие черты, хорошая кожа и…

Она поймала прядь волос Анабеллы.

– У тебя роскошные волосы. Моему брату все о тебе рассказали, и он не возражал.

Анабелла не знала, смеяться или плакать, услышав это, но тут отец позвал ее и велел подойти к высокому столу. Она поднялась и поспешила к нему.

– Загляни в брачный контракт, – сказал лэрд. – Вот здесь указано, что ты владеешь десятью полновесными золотыми монетами и что они принадлежат только тебе.

Анабелла сделала, как ей было велено.

– Да, па, я вижу. Спасибо за это.

– Вы читаете, миледи? – удивился Джеймс.

– Да, сэр. Читаю, пишу и умею складывать и вычитать, – призналась она в надежде, что графа не расстроят такие обширные познания. Не хватает ей новых недостатков!

«Так-так-так, – размышлял Мэтью Фергюссон. – Возможно, эта девушка вовсе не плоха. Она не кажется глупой, и ее скромное умение может значить для нас больше, чем способность к деторождению. Все это к лучшему. Ангус будет доволен».

– Вы удовлетворены контрактами, милорд? – учтиво спросил Джеймс Фергюссон.

– Совершенно, – кивнул Роберт Бэрд. – Все, как и следует быть.

– Поскольку вы все одобрили, – ответил Джеймс, – давайте подпишем, и когда все будет сделано, я проведу церемонию.

Он взглянул на Анабеллу.

– Миледи, вероятно, вы захотите подписать собственноручно. У нас три копии: одна для вашего отца, одна для графа и третья будет храниться в церкви.

– Они должны обвенчаться и в реформатской кирхе, – вставил лэрд. – Не хочу, чтобы кто-то усомнился в статусе моей дочери и ее детей. Хотя старая церковь признает только собственные ритуалы, она теперь вне закона в Шотландии.

Джеймс вздохнул. Хотя королева провозгласила свободу веры, Джон Нокс и его приспешники заставили признать законность реформатской церкви.

– Мой брат понимает это, милорд. Леди Анабелла будет обвенчана в Дуне в реформатской кирхе. Брат тоже не желает кривотолков относительно своей женитьбы, поэтому и послал в Рэт доверенное лицо, а не приехал сам. Таким образом, его люди могут объявить брак действительным по шотландским законам, если увидят собственными глазами, как он заключается в кирхе Дуна.

Роберт Бэрд довольно кивнул. Хотя он не одобрял отношения Джона Нокса к католической церкви, реформатская церковь все же была ближе ему и родичам.

Леди Энн снова вошла в зал в сопровождении трех младших дочерей. Девушки учтиво присели, когда их представляли Фергюссонам.

Мирра стала флиртовать с мужчинами, не сразу поняв, что Джеймс – священник. Сорча нервно хихикала, как всегда при встрече с молодыми людьми.

Но Мэтью видел только четырнадцатилетнюю Агнес. Он посчитал ее прелестной и веселой. Она была почти готова к замужеству. Почти. Через год или два он вполне может приехать, поухаживать за девушкой.

Может, она и заметила его интерес, но ничем этого не показала. Мэтью не знал, смеяться ли или оскорбиться. У девушки, очевидно, есть характер.

Женщины терпеливо ждали, пока подписывались контракты. Новое, только что заточенное перо окунули в чернила и протянули Анабелле. Она подписала каждую копию аккуратным разборчивым почерком. Потом отец и Мэтью подписались в качестве свидетелей. Джеймс осторожно посыпал песком каждую копию, чтобы чернила не смазались и быстро высохли.

Анабелла отметила, что граф Дун уже подписал контракты, прежде чем отослать отцу. Подпись была четкой и размашистой. Очевидно, он делал то, что должен был сделать. Женитьба была для него долгом.

Анабелла снова ощутила беспокойство, но у нее не было времени на то, чтобы позволить страхам пустить корни в ее душе.

В присутствии семьи и слуг и стоящего рядом Мэтью Фергюссона, доверенного лица жениха, Анабелла Бэрд была обвенчана с Ангусом Фергюссоном. Церемонию проводил местный пастор реформатской церкви, после чего Джеймс сам дал благословение по католическому обряду. Невеста поняла, насколько права была мать. В браке романтическая любовь ни при чем. Да и существовала ли она, романтическая любовь?

При заключении брака учитывается взаимная выгода. Дочери только на это и годятся. Их рожают с одной целью. Фергюссоны приняли ее, как невесту графа, в обмен на кусок земли. От нее ожидают, чтобы она производила на свет детей для новой семьи. Предпочтительно сыновей. И больше ничего не требуется. Впрочем, она вряд ли может считать себя униженной и несчастной, став женой богатого аристократа. Ей вдруг страстно захотелось поскорее увидеть этого таинственного человека и самой узнать правду о нем.

За ужином Анабелла, графиня Дун, в подвенечном платье сидела на почетном месте за высоким столом. Хотя обычно еда подавалась самая простая: одно или два блюда, хлеб и сыр, сегодня все было по-другому. Подавали вареную форель и тушенную в молоке лососину на листьях зеленого салата. Большой кусок говядины обваляли в каменной соли, поджарили и поставили на стол вместе с кусками оленины, гусем, фаршированным яблоками, и большим пирогом с мелкими птичками и хрустящей корочкой. Были также густой овощной суп, кроличье рагу, масло и маленькая головка твердого желтого сыра. Все это запивалось сидром, элем и вином. На десерт принесли большое блюдо персиков, сваренных в марсале.

Волынщик Бэрдов вместе с двумя волынщиками Фергюссонов развлекали их после ужина, когда посуда была убрана, а раскладные столы отодвинули к стенам.

Джин и Мэтью спели несколько песен, чем восхитили Бэрдов, поскольку голоса их были сладостными. Потом четыре сестры грациозно танцевали для маленького собрания.

За окнами башни полыхал сентябрьский закат. Наконец настала ночь. Солдаты Фергюссонов раскинули лагерь у стен замка. Было еще не холодно, но они зажгли два костра, чтобы прогнать прохладный ветерок. Мэтью и Джеймс присоединились к ним, понимая, что такое маленькое жилище не вместит большую компанию. Джин удобно устроилась у очага. Лэрд и его жена отправились к себе в постель. А четыре сестры легли на большую кровать в их маленькой спальне и тихо переговаривались.

– Итак, – начала Мирра, – полагаю, мама рассказала тебе все, что нужно знать.

– Для начала достаточно, – призналась Анабелла. – Она сказала, что девственнице не стоит казаться слишком знающей. Мы говорили о других вещах.

– Тут нет ничего особенного, – сообщила Мирра тоном, по мнению Анабеллы, слишком уверенным для молодой девушки. – Все, что от тебя требуется, – лечь на спину, раздвинуть ноги, а он сделает все остальное.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– О, Анабелла, я бы не украла твоего мужа! Клянусь! – выпалила Агнес.

– Уверена, что так и есть, Агги, – утешила старшая сестра. – И если мой муж окажется таким ветреным, мне он не нужен. Что же до вас обеих… рано или поздно вы приедете ко мне. И всегда будете желанными гостьями, сестры.

В комнату вошел их брат Роб.

– Ты должна немедленно спуститься вниз, Анабелла. Приветствовать родичей будущего мужа.

Он был красивым двадцатидвухлетним парнем с голубыми глазами матери и отцовскими темными волосами.

– А вы трое оставайтесь здесь, пока вас не пригласят в зал. Ни к чему Фергюссонам восхищаться вашей красотой, пока не привыкнут к Анабелле.

– Я хорошо выгляжу, Роб? – спросила Анабелла с беспокойством. На ней было платье, в котором она выйдет замуж. Оно было прелестным, но не того цвета, который шел бледной девушке. Лиф был из светло-серого бархата, расшитого серебряной нитью и черными гагатовыми бусинами. Тяжелая шелковая юбка была серо-голубой. Хотя оно было немного старомодным, на девушке с золотистыми волосами выглядело бы ослепительно. Но к черным волосам Анабеллы не слишком подходило. Сейчас они были распущены, чтобы показать невинность невесты.

– Ты прекрасно выглядишь, – небрежно ответил он.

Брат и сестра спустились по узкой лестнице, ведущей в зал.

Лэрд немедленно махнул им рукой, приглашая подойти.

Леди Энн взяла руку старшей дочери и слегка ободряюще сжала, когда Фергюссоны вошли в зал.

– Добро пожаловать в Рэт, – улыбнулся лэрд.

– Спасибо, милорд. Мы незнакомы, но я Мэтью Фергюссон, единокровный брат лэрда и управитель Дуна. Это Джеймс Фергюссон, брат лэрда, священник, приехал проверить контракты и провести церемонию, – вежливо поклонился Мэтью.

Лэрд сердечно приветствовал мужчин, отметив, что священник не носит сутаны, знака своего сана. Мудрый ход, учитывая недавний закон, запрещавший старую церковь. Потом Роберт Бэрд представил жену, сына, и наконец, Анабеллу.

Мэтью и Джеймс учтиво ответили на приветствия. Мэтью повернулся и кивком велел сестре выступить вперед.

– Это единокровная сестра графа и моя сестра Джин, милорд. Ее растили для службы жене моего брата. Ангус подумал, что поскольку поездка в Дун займет несколько дней, невеста будет чувствовать себя более непринужденно в обществе другой женщины.

– Как он добр! – воскликнула Анабелла, прежде чем кто-то успел сказать слово. Ей действительно будет лучше в компании другой женщины. Семья не пошлет с ней служанку, поскольку об Анабелле и ее сестрах заботилась нянька, которая слишком состарилась, чтобы покинуть Рэт.

Еще про залог:  Маржинальное кредитование и плечи. Что нужно знать инвестору

– Я должна поблагодарить графа, как только мы прибудем в Дун. Это так заботливо с его стороны – послать мне компаньонку!

– Ваши хорошие манеры похвальны, Анабелла Бэрд, – ответил Джеймс Фергюссон. – Мой брат – человек, ценящий обходительность.

Ему уже нравилась молодая женщина. Похоже, в ней нет ни капли притворства или коварства. Как служитель Божий, он быстро научился по достоинству оценивать людей. Несмотря на беспокойство Мэтью по поводу отсутствия в ней красоты, невеста старшего брата казалась девушкой разумной, которая будет лучшей женой Ангусу, чем какая-то легкомысленная красотка.

– Я привез брачные контракты с собой, милорд, – обратился он к лэрду. – Нам пора сесть и проверить их. А потом Мэтью выступит доверенным лицом брата, и я совершу церемонию венчания.

Мужчины уселись за высокий стол, где лежал брачный контракт. Леди Энн и ее дочь уселись у очага.

– Кто матери этих мужчин? – спросила Анабелла. – У графа была вторая жена?

– Нет, – покачала головой мать. – Мать графа была француженкой. Говорят, что когда она забеременела первым ребенком, упросила молодую служанку, девушку, которая росла с ней и приехала из Франции, удовлетворять мужские нужды мужа, тем более что человеком он был похотливым. Она поклялась растить любого ребенка, рожденного от такого союза, вместе с собственными детьми. Все это рассказал твой па, а ему – граф, когда они встречались в замке Хермитидж несколько недель назад. Все пятеро детей росли вместе.

Анабелла была шокирована:

– Но как могла жена лэрда держать такую служанку? Не говори, что граф возьмет любовницу в дом! Я этого не потерплю!

– Но это мать графа предложила служанке такое соглашение, поскольку доверяла ей. Не хотела, чтобы ее муж попал в лапы другой женщины. Лэрд всегда уважал жену, а она была ему предана. И служанка с госпожой не ссорились из-за него. Мне говорили, что старый лэрд имел еще несколько бастардов, которых признал. Но они оставались с матерями. Мужчины есть мужчины, Анабелла, но если поведение твоего мужа не угрожает тебе и твоим детям, лучше смотреть на его шалости сквозь пальцы. Жены королей династии Стюартов так и делали, и незаконные дети верно служат семье. Среди аристократов принято растить бастардов в качестве доверенных слуг и конфидентов. Советник королевы Марии – ее единокровный брат, лорд Джеймс Стюарт, чья ма когда-то была любовницей короля Якова. А единокровный брат графа Дуна прекрасно ему служит, как сама видишь. Его единокровная сестра будет служить тебе и станет ценным твоим союзником, дочка.

– Но это единокровная сестра мужа! Мне не по себе при мысли о том, что она станет моей служанкой, – призналась Анабелла.

– Не волнуйся. Джин Фергюссон растили для роли служанки. Она этим гордится.

Леди Энн оглядела зал, поискала глазами Джин и увидела, что она спокойно стоит на другом конце. Леди Энн поманила ее к себе.

Джин тут же подошла.

– Чем могу служить, миледи? – вежливо спросила она.

– Нужно уверить мою дочь, что хотя ты единокровная сестра графа, рада ей служить.

Джин мило улыбнулась.

– Никакой неловкости, миледи Анабелла, – сказала она, глядя девушке в глаза. – Моя ма была служанкой леди Адриенны, и меня растили для того, чтобы я в один прекрасный день стала служить невесте моего брата. Для меня это большая честь.

Она присела перед новой хозяйкой.

– Иметь личную служанку – это так ново для меня. Я привыкла к простой жизни.

– Жизнь в Дуне не так уж изысканна, – заверила Джин.

Леди Энн встала и знаком велела Джин занять ее место.

– Почему бы вам не познакомиться получше, пока я схожу за твоими сестрами? Как только отец одобрит контракты, ты будешь обвенчана.

Она поспешила отойти.

– Как по-твоему, я понравлюсь графу? – застенчиво спросила Анабелла.

– Конечно. Ангус хороший человек, миледи.

– Мне сказали, что на самом деле ему нужен земельный участок, – заметила Анабелла.

– Это правда, – ответила Джин. – Но ему давно пора жениться. У него нет законных наследников. Не для того Ангус получал графский титул, чтобы после его смерти он остался выморочным. Мой брат хочет основать династию, а для этого нужна жена.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Ангус Фергюссон готов жениться. Ему не нужна богатая жена, поскольку у него полно своих денег. Он не возражает против жены со скромной внешностью. Но важнее всего, он хочет получить участок земли, находящийся во владении отца, поэтому ты получишь мужа в обмен на землю. Земля всегда была хорошим приданым, Анабелла. Твой па сдавал эту землю Дуну с тех пор, как ее унаследовал. Деньги, полученные за аренду, пошли на ваше приданое.

В прошлом месяце, когда твой па и граф встретились, Роберта заверили, что Ангус хочет только землю в обмен на женитьбу. Он отказался от денег, сказав, что земли более чем достаточно. Мы с отцом разделим твои деньги между сестрами.

– Нет, – покачала головой Анабелла. – Если граф отказывается от денег, значит, они должны принадлежать мне. Что, если он умрет и мне понадобится другой муж? Мы не сможем отобрать землю у Фергюссонов, а это меня обездолит. Я не хочу остаться беспомощной, чтобы Фергюссоны выдали меня замуж за какого-то арендатора ради своего благополучия.

Мать поразилась умным рассуждениям дочери и поняла мудрость ее слов.

– Никому ничего не говори, дочь моя. Я сама потолкую с твоим па. Ты получишь то, что принадлежит тебе по праву. Обещаю. Ты будешь далеко от Бэрдов и должна уметь защитить себя.

– Мои сестры унаследовали твою красоту, мама, но я, похоже, получила твою мудрость, – заметила Анабелла.

Леди Энн улыбнулась:

– Спасибо, дочка, ты была хорошей ученицей. Мужчины, в особенности мужья, не любят сознавать, что их жены умны. Держи это в тайне от своего жениха и всегда поступай по собственному разумению. И тогда твой брак будет счастливее.

– Но как ты уговоришь па отдать мне золото? – с любопытством спросила девушка.

– Позволив ему поверить, что это его идея, – лукаво улыбнулась мать.

Анабелла рассмеялась:

– О, мама, ты такая хитрая!

– Немного хитрости не помешает. Это всегда интригует мужа, до тех пор, пока он не чувствует в твоем поведении угрозы себе. Но теперь нам нужно обсудить другие вещи. Подготовить тебя, как полагается, к брачной постели.

– Я знаю, что мужчины устроены иначе. Помню, как ты купала Роба и меня вместе, когда мы были маленькими. И все же в детстве у девочек не бывает грудей. Они появляются потом. У мужчины что-то тоже появляется?

– Нет. Но части тела мужчины растут вместе с ним. У некоторых появляются волосы на груди. У остальных – нет. Кроме этого, у мужчины и женщины растут волосы в одних местах.

– Мирра сказала, что у графа много любовниц.

– Да, такое бывает, – спокойно кивнула мать.

– А у па тоже есть любовница? Как ты это выносишь?

– У твоего отца нет средств содержать любовницу, – рассмеялась мать. – Однако я знаю, что время от времени он укладывает на сено деревенских девиц. Но это ничего не значит. Он мой муж и мой повелитель. Дает мне свои любовь и уважение, а больше ничего не надо.

– Граф достаточно богат, чтобы содержать любовницу, – задумчиво протянула Анабелла.

– Да, говорят, что он богат. Но если он и содержит любовницу, даже узнав о ее существовании, ты не должна ничем этого выдать. Подари мужу детей, которых он хочет и должен иметь. Дай ему свою верность. Он ответит уважением, как бы ни заглядывался на других женщин. Ты можешь даже полюбить его.

– Но будет ли он любить меня? – вздохнула Анабелла.

– Если повезет – возможно. Но уважение куда важнее. Женщина, уважаемая мужчиной, спокойна за свое место в его жизни.

– Ты любишь па? – дерзко поинтересовалась девушка.

– Да. Полагаю, что так. И я всегда наслаждалась нашими играми в постели, – улыбнулась леди Энн. – Но мы отошли от темы. Ты должна знать, что тебя ждет в брачную ночь.

– Думаю, я знаю, что должна знать, – застенчиво пробормотала Анабелла. – Я видела животных, занимавшихся любовью. Изображавших зверя с двумя спинами.

Добрая леди тихо рассмеялась.

– Когда мужчина седлает женщину, все происходит немного по-другому. Ты будешь на спине. Не на животе. Между твоих ног есть отверстие, куда войдет его плоть. Некоторые считают это чем-то вроде верховой езды. Когда он впервые войдет в твое тело, будет больно. Но недолго. Это потому, что его «петушок» пронзит твою девственность. Когда он достигнет наслаждения и, будем надеяться, ты тоже, он омоет твое лоно своим семенем. Семя не всегда может укорениться, но если это произойдет, в твоем чреве начнет расти ребенок. Через несколько месяцев, обычно от восьми до десяти, он появится на свет. Поскольку ты моя старшая дочь и второй ребенок, видела процесс рождения, так что нет нужды говорить тебе об этом. У тебя есть вопросы, Анабелла?

– Нет, мама, спасибо, – вежливо ответила девушка. По правде сказать, у нее было несколько вопросов, но она слишком смущалась, чтобы донимать матушку.

– Тебе лучше не знать всего. Твой муж захочет сам показать тебе, и ты должна ему позволить.

Наконец ее вещи были сложены. Свадебное платье дошито. И в одно прекрасное утро, ближе к концу сентября, Мэтью и Джеймс Фергюссоны, в компании с сестрой Джин, прибыли в дом лэрда Рэта. С ними был большой отряд солдат в голубых с зеленым пледах с тонкими красно-белыми полосами, цветов Фергюссона из Дуна. Их сопровождали два волынщика, и Джин, ехавшая верхом, как мужчины, вела в поводу белоснежную кобылку. С того момента как они ступили на землю Бэрдов, их сопровождали члены клана невесты. Проволочек быть не должно. Свадьбу необходимо отпраздновать в этот же день, и утром невеста уедет в Дун с родными мужа.

– Ой! – взвизгнула Мирра, увидев в окно подъезжавших гостей. – Какая чудесная кобыла! Как по-твоему, кто эта женщина, что ее ведет?

– Фергюссоны хорошо одеты, и лошади у них прекрасные, – заметила Сорча.

Агнес заплакала.

– Мы больше никогда не увидим нашу Анабеллу! – всхлипывала она.

– Ты еще не помолвлена, и па не позволит тебе выйти замуж до шестнадцати лет, – тихо сказала Анабелла младшей сестре. – Следующим летом ты навестишь меня, Агги.

Она нежно обняла девушку.

– Уверена, что граф позволит и пришлет за тобой хороший эскорт.

Агнес шмыгнула носом, но глядя сквозь мокрые ресницы на Мирру и Сорчу, которые всегда хвастались, что выйдут замуж раньше ее, пробормотала:

– Вы обе к следующему лету скорее всего выйдете замуж, так что не поедете к нашей сестре в ее прекрасный новый дом. А я поеду!

В ее голосе звучали торжествующие нотки.

– Может, Анабелла даже найдет мне богатого мужа.

Мирра и Сорча определенно расстроились, но Мирра тут же злобно прошипела:

– Будь я нашей уродкой-сестрой, вряд ли пригласила бы в гости мою прекрасную младшую сестричку. Что, если граф влюбится и волшебством заставит исчезнуть жену, чтобы получить тебя?

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Она повернулась к сестре спиной.

– Где этот Дун, па?

– На западной границе. У моря.

– Я не фурия! – рассердилась Мирра.

Сорча и младшая сестра Агнес снова хихикнули. Анабелла пожала плечами, но не взяла назад резких слов.

– Ну-ну, девушки, вы же сестры! Немедленно помиритесь, – велела мать. – Очень скоро Анабелла уедет, и кто знает, когда мы снова ее увидим?

Она тепло улыбнулась старшей дочери.

– Возможно, никогда, – бросила Мирра почти злорадно. – Мы будем слишком заняты собственной жизнью, чтобы мчаться через всю Шотландию повидать Анабеллу и ее колдуна. Я так рада, что мы с Сорчей и Агнес выйдем замуж за соседей и всегда будем рядом с мамой!

– Хотя вы трое будете рядом, – наставительно сказала леди Энн, – именно Анабелла сделает самую выгодную партию и принесет великую честь семье Бэрдов из Рэта. Анабелла, пусть между нами будет несколько дней пути, мы снова увидимся. А теперь слушайте меня. Времени почти не остается, нужно немедленно начать подготовку к ее отъезду в новый дом. Всего через несколько недель за невестой приедут Фергюссоны и увезут в Дун.

– О-о-о! – воскликнула Мирра – И мы увидим колдуна?

– Дочь, – строго сказал ей Роберт, – Ангус Фергюссон не колдун. И ты немедленно прекратишь называть его так. Теперь я рад, что он не приедет сюда, а пришлет вместо себя доверенное лицо.

Следующие несколько недель в доме царила суматоха. Женщины собирали немногочисленные вещи Анабеллы в окованный железом дубовый сундук. Ее приданое состояло из белья, постельного и столового, двух прекрасных, набитых гусиным пухом подушек, пухового одеяла, серебряной ложки и чашки и красивой деревянной шкатулки со снадобьями, бальзамами, мазями, отварами и целебными травами. Кроме того, в сундук уложили ее одежду и скромные украшения. Спешно шилось красивое подвенечное платье, которое потом будет служить ее лучшим нарядом.

Анабелла пыталась представить неизвестного мужчину, за которого ей предстояло так скоро выйти замуж Он, конечно, высок. Коротышек обычно не считают красавцами. Он светловолос или брюнет? Какого цвета его глаза? Мирра, которая, похоже, всегда все знала, могла только пересказать сплетни о Фергюссонах из Дуна. Их считали волшебниками, не слишком любившими общаться с соседями. Сплетникам не давала покоя красота графа.

– Говорят, что он способен одним взглядом очаровать любую женщину, которую захочет, – прошептала Мирра и перекрестилась.

– Что ж, есть о чем потолковать, кроме набегов англичан, опустошающих наши дома, – ответила Анабелла. – Болтать о красивом мужчине куда приятнее, чем гадать, как мы прокормимся в наступающую зиму.

Но несмотря на все храбрые слова, она тревожилась. Хотя… это гораздо лучшая партия, чем она могла рассчитывать.

– Говорят, что у него много любовниц, и стоит ему провести с кем-то ночь, как женщина отказывается его покинуть, – трещала Мирра. – Жаль, что мы не увидим его, но, возможно, это к лучшему. В конце концов мы так прекрасны, а ты так некрасива, и граф может пожалеть о своем решении, если увидит нас вместе.

– Подло так говорить! – вскинулась юная Агнес на защиту сестры.

Но Анабелла привыкла к бездумной болтовне Мирры и поэтому только рассмеялась:

– Ты просто завидуешь. Я буду графиней Дун, а ты всего лишь мистрис Мелвилл! Что же до любовниц графа – и они пригодятся, если он не придется мне по вкусу. От меня требуется произвести на свет наследника, содержать дом в порядке, стоять с ним рядом и говорить любезности его гостям. Все это я вполне могу делать, Мирра, и к тому же заполучу красивого мужа.

Мирра пожала плечами:

– Ты странная девушка. Я пришла бы в бешенство, измени мне муж. Выцарапала бы ему глаза, чтобы он больше не смел смотреть на других женщин! Но полагаю, ты благодарна, что вообще нашла мужа. Удивляюсь, что ты не ходишь в старую церковь, чтобы проводить дни в молитве.

– Не имею ни малейшего желания это делать. Я благодарна па за то, что нашел мне мужа, но не могу не задаться вопросом, как это ему удалось. Мы живем в каменной башне, которая стоит здесь вот уже несколько сотен лет и была домом нескольким поколениям Бэрдов. Нельзя сказать, что мы бедны, но мы и не богаты. Скольких трудов стоило отцу наскрести приданое для четырех дочерей! Как он это сделал? Откуда оно взялось? И каким образом он нашел для меня графа? Почему такой знатный человек захотел взять в жены дочь простого лэрда, человека незначительного? Мирра, ты прекрасно умеешь выуживать информацию.

И тут Анабелла добавила колкость, которая наверняка поощрит ее сестру сунуть нос в дела отца.

– Могу только надеяться, что па не взял часть твоего приданого, чтобы раздобыть для меня графа.

У разом побледневшей Мирры перехватило дыхание. Немного придя в себя, она пробормотала:

– Недавно Йен заметил, что его отец недоволен размером моего приданого. Сказал, что невеста сына должна быть богаче. Но он также прибавил, что я здоровая и смогу родить много детей.

– Ты не племенная кобыла, – раздраженно бросила Анабелла.

– Именно племенная, и ты тоже, – ответила Мирра. – Наше приданое и способность родить мужьям сыновей – и есть наше главное женское достоинство.

– Иисусе, Иисусе, ты опять наслушалась этих странствующих церковников! Реформатская или старая церковь – у всех одинаковое мнение о женщинах, – фыркнула Анабелла.

Ротик Мирры, «лук Амура», недовольно сжался.

– Я собираюсь быть хорошей женой Йену Мелвиллу и рожу ему сына, причем как можно быстрее. Тебе лучше сделать то же самое для графа, сестрица.

Анабелла вздохнула. Почему женщина не может жить спокойно? Почему ее единственная ценность – в способности к деторождению и в деньгах, которые она может принести мужу? Но ей было любопытно узнать, что сможет выведать Мирра о графе и Дуне, потому что приближался тот день, когда Фергюссоны приедут забрать ее на запад, к незнакомцу, который станет ее мужем.

Мирра, однако, не сумела ничего узнать о лорде Дуне. Не узнала она также, как отцу удалось набрать для Анабеллы приданое, достойное графа. Когда Фергюссоны были в нескольких днях пути от Рэта, Анабелла подошла к матери и спросила:

– Откуда па нашел приданое, достаточно большое, чтобы удовлетворить графа? Молюсь, чтобы он ничего не взял у моих сестер.

– Ты не должна задавать подобные вопросы, Анабелла. Для тебя не должно иметь значения, как была заключена сделка, и кроме того, приданое твоих сестер осталось в целости.

– Но я спросила и хочу знать, – настаивала Анабелла.

Леди Энн вздохнула:

– Полагаю, не будет вреда, если ты узнаешь. Нам просто повезло. Нужно благодарить фортуну, которая поставила тебя на пути графа. Не буду притворяться, что нам было легко найти для тебя хорошего мужа. Па совсем было отчаялся, поскольку для девушки с некрасивым лицом и маленьким приданым это сложно. Но потом лорд Босуэлл пришел к твоему па и предложил отдать графу Дуну клочок земли на западе, который он унаследовал. Граф долгое время пытался приобрести его, но Роберт не продавал, поскольку родич, которому она раньше принадлежала, враждовал с Фергюссонами. Земля граничит с его собственной и имеет особенно плодородные пастбища, а граф выращивает скот.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Ангус согласно кивнул. Дочь соседнего лэрда Элизабет Кеннеди была наделена невероятной красотой и такой же невероятно похотливой натурой. Хотя братья и сестры предупреждали о ее распущенности, молодой граф увлекся ее изумительно прекрасным лицом и восхитительно игривыми манерами. Он стал ухаживать за ней и пребывал на седьмом небе от ее поцелуев. Братья и сестры ошибаются. Ревнуют. Потому что когда он признался в любви, она с восторгом ответила на его изъявления. В двадцать три года он стал счастливейшим в Шотландии человеком.

Но как-то днем он набрел на нее, лежавшую в осеннем вереске. Грудь ее была обнажена, а трое молодых парней по очереди брали ее, пока она смеялась, шутила и поощряла их. Он зачарованно наблюдал, не в силах полностью осознать увиденное. Его Элизабет. Девушка, которую он любил, на которой хотел жениться, – ничуть не лучше обычной шлюхи. Он пытался не верить собственным глазам, но ничего не получалось. Натужные стоны мужчин, пользующих Элизабет, ее крики наслаждения наконец проникли в его сознание, вынуждая принять то, что видели глаза.

Воплем ярости он дал знать о себе. Трое мужчин потрясенно уставились на него, но узнав, вскочили и сбежали. Элизабет, с губами, смятыми поцелуями, и томным взглядом лани, поманила его, улыбаясь медленной соблазнительной улыбкой. В этот момент он жаждал упасть на нее и отыметь до смерти. Он считал ее девственной. Был так нежен, так бережно ухаживал за ней. И ему не давало покоя увиденное. Но вместо этого он потащил ее домой, бросил к ногам ее отца и все рассказал. Маленькая сучка пыталась лгать, утверждая, что граф все не так понял. Ее подстерегли и изнасиловали.

Лицо лэрда Кеннеди все больше бледнело с каждым словом дочери. Но вскоре стало очевидно, что поверил он графу Дуну. Ангуса занимало одно: знал ли Кеннеди с самого начала о повадках дочери? Лицо лэрда наливалось краской бешенства. Потянувшись к трости, он вцепился в длинные распущенные волосы дочери и стал избивать ее, пока от воплей не затряслись стены. Он опустил руку, только когда рыдающая жена стала молить его пощадить Элизабет.

Леди Кеннеди увела опозоренную дочь, а граф Дун выразил свои сожаления лэрду Кеннеди и извинился за то, что принес столь неприятные новости. Лэрд Кеннеди понимающе кивнул.

Два месяца спустя Элизабет Кеннеди обвенчали с Адамом Дугласом. Через семь месяцев на свет появился ребенок. Адам, человек слабый, наслаждался мыслью о том, что он женат на самой прелестной на границе женщине, и игнорировал сплетни насчет бесчисленных любовников жены.

Ангус Фергюссон никогда не забывал, что в двадцать три года его предала и выставила дураком прекрасная женщина. Позже он узнал, что о распутстве девицы Кеннеди знали все окружающие. Он увлекся красивым лицом, как любой зеленый юнец, хотя следовало быть осмотрительнее. После этого он избегал разговоров о женитьбе и предпочитал развлекаться с прелестными любовницами, ибо любовницам полагалось быть красивыми и только на короткий срок верными. Ветреная природа любовниц не была угрозой его гордости.

Он встретился с лэрдом Рэтом в замке Босуэлла. Роберт Бэрд был абсолютно с ним честен. Да, его старшая дочь девственна, послушная и добрая девочка, но не красавица, поэтому отцовский долг – найти ей мужа. Мужа, который способен простить недостаток красоты и быть к ней добрым. Если граф Дун хочет земли, примыкающие к его владениям, ему придется жениться на Анабелле и гарантировать лэрду, что он будет хорошо обращаться с его дочерью.

– Мне ни к чему красивая жена, – объяснил Ангус будущему тестю. – Мне нужна послушная жена, которая будет исполнять свой долг по отношению ко мне.

Нет, он не хотел жену, которая станет предметом похоти других мужчин. Женщину, которая воспользуется своей красотой, чтобы предать его и разбить его сердце. Ему необходима женщина, которую он мог бы уважать. Которая будет верна ему и его желаниям.

– Репутация вашей дочери меня радует, милорд. Думаю, что Анабелла мне подходит.

– Я должен спросить… слухи о колдовстве… они верны, милорд?

– Нет, разумеется. Я не колдун и не практикую черную магию, – заверил Ангус.

– В таком случае я удовлетворен. Надеюсь, вы станете хорошим мужем моей дочери. Если вы женитесь на ней, земля, которую вы желаете получить, – ваша.

– Согласен, – кивнул граф.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Я пришлю своего единокровного брата Мэтью в Рэт в качестве доверенного лица. Он будет путешествовать в компании моего второго брата Джеймса, священника. Джейми позаботится о брачных контрактах и проведет церемонию. Я знаю, что вы протестант, но я остаюсь сыном Святой Матери-Церкви.

– Я понимаю и не возражаю, – ответил Роберт Бэрд. – Мы тоже принадлежали к старой вере, пока не изменился закон. Но королева разрешила свободу верований. Анабелла склонится перед вашими желаниями, милорд.

«Так оно и будет», – подумал лэрд. Он нашел дочери хорошего мужа, хотя уже отчаялся выдать ее замуж. И она будет не просто женой. Она станет графиней Дун.

Глава 2

Лэрд Рэт собрал семью в парадном зале своего дома-башни и знаком велел слугам принести вина. Вино налили в две серебряные чаши, принадлежавшие лэрду и его жене, и в пять маленьких круглых глиняных чашечек для пятерых детей. Роберт Бэрд поднял свою чашу.

– За вашу сестру Анабеллу, которая скоро выйдет замуж! – объявил он, наслаждаясь удивленными взглядами дочерей.

– За Анабеллу, – повторили все и выпили.

Анабелла Бэрд никогда не любила сюрпризов. Особенно если они касались ее. Она предпочла бы, чтобы родители все сказали ей наедине, прежде чем объявить об этом всему миру. Можно только представить, как счастливы родители, что наконец нашли ей мужа.

Анабелла не питала иллюзий на свой счет. Она лучше других знала, как некрасива.

Взяв себя в руки, она спросила:

– За кого я должна выйти замуж, па?

В самом деле? За кого?

– Твоим мужем станет граф Дун. Ангус Фергюссон. Он старше тебя на пятнадцать лет, но никогда не был женат, – пояснил Роберт Бэрд дочери.

Мирра, следующая по возрасту сестра Анабеллы, ухмыльнулась и что-то прошептала третьей сестре Сорче, которая тут же хихикнула. Сорча по натуре была очень смешлива. Анабелла нашла это крайне раздражающим.

– Что тут смешного? – набросилась она на Мирру.

– Говорят, что у графа Дуна нет времени для жены, потому что он постоянно гоняется за хорошенькими девушками, – ответила Мирра. – Благословенная Мария, его считают самым красивым мужчиной на всей границе и к тому же колдуном!

Она расхохоталась.

– Самая некрасивая девица в Шотландии выходит за самого красивого колдуна. Может, он своим волшебством превратит и тебя в красавицу?

Мирра снова закудахтала, восхищенная собственным остроумием.

– Если его волшебство сумеет сделать твой характер сносным, я буду вечно благодарна за это, сестрица, – резко ответила Анабелла. – Вот удивится Йен Мелвилл, узнав, какая ты на самом деле фурия!

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Я возьму ее из-за земли, – решил граф. – Мне не нравится, что на моей границе существуют незащищенные владения.

И тут заговорил еще один мужчина, присутствующий в зале.

– Ты можешь получить любую, которую пожелаешь, – сказал Мэтью Фергюссон, незаконный, но единокровный брат Ангуса. Он родился через полгода после Ангуса. Его мать была служанкой у покойной матери графа, леди Адриенны.

– Я все узнал, Ангус. Девушка вполне порядочная, но как упоминал лорд Босуэлл, некрасива. Ты можешь взять в жены первую красавицу Шотландии.

– Некрасивая женщина меня вполне устроит, – покачал головой граф. – Она будет благодарна получить мужа и с радостью исполнит свой долг, даст мне сыновей. Она будет послушной и не навлечет стыда на имя Фергюссонов.

– Полагаю, ты будешь достаточно красив за нее и себя, – ухмыльнулся Мэтью, ловко увернувшись от оплеухи, которую попытался дать ему Ангус. Но тут же став серьезным, добавил: – Ты будешь добр к ней, верно? Как ты сказал, она будет благодарна получить мужа, но даже некрасивые женщины мечтают о счастье.

– Я не чудовище, – ответил немного оскорбленный граф. – Ты должен помнить, Мэтью, что хотя некоторые находят любовь в браке, правда в том, что этот – просто соглашение между семьями к взаимной пользе обеих. Рэт хочет получить хорошего мужа для старшей дочери и найдет его во мне. Я хочу участок земли, которым владеет Рэт. Взять его девчонку в жены – вовсе не такая уж тяжелая обязанность. Мы оба получаем желаемое. Я буду обращаться с Анабеллой Бэрд с добротой и уважением, подобающими графине Дун.

– У тебя мягкое сердце, парень, – сказал Мэтью. – Смотри, как бы оно не завело тебя в беду. Слушайся брата. Он человек практичный, достаточно мудрый, чтобы взять некрасивую девицу в обмен на то, что жаждет получить. А вот любовницы у мужчин вполне могут быть смазливыми.

Ангус рассмеялся:

– Будет забавно познакомить мою невесту с радостями брачной постели. Но разве пословица не гласит, что в темноте все кошки серы?

– Это зависит от того, мурлычат они или царапаются, – с улыбкой возразил Босуэлл.

– С меня вполне достаточно того или другого, – хмыкнул Ангус. – Полагаю, мне нужно встретиться с Робертом Бэрдом, прежде чем я женюсь на его дочери.

– Я пошлю ему весточку. Пусть встретит нас в замке Хермитидж, – решил Босуэлл.

Граф Дун кивнул и обратился к младшему брату:

– Я хочу, чтобы ты поехал в Рэт как мое доверенное лицо, Мэтью. Несколько оставшихся обитателей монастыря нашего брата Джейми собираются во Францию, поскольку их больше не желают терпеть на шотландской земле. Аббат уже уехал и оставил Джейми завершать все необходимые формальности. Я послал гонца к нашему брату, и он поедет с тобой, чтобы убедиться, что брачные контракты составлены правильно, и чтобы присутствовать на церемонии. Потом вы все вернетесь в Дун, где этот союз получит благословение перед всем кланом.

– Буду счастлив сделать это для тебя, – заверил Мэтью.

Он и Ангус всегда были очень близки. Его мать Жанна была конфиденткой и камеристкой матери графа, Адриенны де Монвер. Ходили слухи, что Жанна была кузиной леди, бедной родственницей, воспитанной вместе с наследницей де Монверов. Но ни та, ни другая не подтверждали и не отрицали эти слухи. Беременная первым ребенком, Адриенна умоляла Жанну удовлетворять похотливую натуру мужа, чтобы не ложиться с ним в постель во время беременности. Она была хрупкого телосложения и очень боялась потерять ребенка, чье рождение укрепит ее место в жизни мужа.

Но Жанна колебалась, несмотря на любовь к хозяйке.

– Что, если я забеременею от хозяина? – спросила она Адриенну. – И тогда вы выгоните меня на дорогу с беспомощным младенцем, мадам. Или будете настаивать, чтобы я вышла за фермера, чтобы покрыть позор?

Добрая леди, однако, пообещала доверенной служанке, что если у той родится ребенок от лэрда Дуна, он будет воспитываться с ее собственным, по примеру шотландских и французских королевских семей. Удовлетворенная, Жанна согласилась, и Уильям Фергюссон был вполне счастлив ласкать и укладывать в постель пухленькую рыжеволосую служанку жены. Семя лэрда Дуна быстро пустило корни, и Жанна забеременела. Но менее боязливая, чем хозяйка, здоровая, крепкая Жанна продолжала ложиться в постель к хозяину, пока ее хозяйка не оправилась от родов. Верная слову, леди Адриенна поселила новорожденного сына Жанны в детскую к своему шестимесячному сыну, чтобы детей воспитывали вместе.

Жена лэрда Дуна родила второго сына, а потом и дочь, довольная сознанием того, что Жанна тем временем будет развлекать ее мужа. Жанна подарила лэрду вторую дочь. Маленькая Джин росла с братьями, Ангусом, Мэтью и Джейми, и сестрой Мэри. Джин в отличие от сестры была живой и забавной девочкой. Было очевидно, что у нее нет призвания к церкви. Мать воспитывала ее, как привилегированную служанку, которая когда-нибудь станет камеристкой жены старшего брата. Джин Фергюссон не терпелось встретиться с Анабеллой Бэрд.

– Тебе давно пора жениться, – сказала она Ангусу Фергюссону, когда он объявил о своих намерениях. – По крайней мере ты не так плодовит, как па.

– Я просто более осторожен, – смеясь, пояснил он. Ему всегда нравилась прямота сестры.

– Представляю, сколько на меня всего свалится, если придется объяснять бедной девушке твои похождения. Не говоря уже о глупых историях о колдовстве в нашей семейке. Мэтью говорит, будто Босуэлл сказал тебе, что девушка не только некрасива, но и совсем не знает света.

Джин Фергюссон была хорошенькой женщиной двадцати двух лет, с рыжими, унаследованными от матери волосами и отцовскими зеленовато-карими глазами. Она была замужем за капитаном замкового гарнизона.

– Невинную девушку можно воспитать сообразно моим личным вкусам, – ответил граф.

– Ты слишком самонадеян, – вздохнула единокровная сестра, покачивая головой. – Девушка может оказаться мудрой не по годам.

– Сильно в этом сомневаюсь, – фыркнул Ангус. – Дочь приграничного лэрда? Она вряд ли умеет написать свое имя. И вряд ли получила образование, если не считать умения вести дом и управлять слугами, что прекрасно мне подходит. Что бы я делал с умной, образованной женой?

– Мог бы попытаться поговорить с ней! – резко ответила Джин.

Граф рассмеялся, показав ровные белые зубы.

– Не подстрекай мою жену к мятежу, умоляю, младшая сестренка. Мне нужна покорная жена. Если я буду добр, она будет верна. Некрасивым женщинам не уделяют много внимания. Пусть будет благодарна за то, что я ее муж. Тогда не придется бояться, что она меня предаст.

Джин осторожно погладила брата по щеке.

– Ангус, Ангус… рана по-прежнему болит? Элизабет Кеннеди тебя недостойна. Пожалей бедного Адама Дугласа, потому что он не может быть уверен, что даже первенец рожден от него. О других детях и говорить нечего. Эта женщина не может держать ноги сомкнутыми при виде любого мужчины со стоящим петушком. Ты бы давно убил ее! Не знаю, почему Адам терпит, разве что по-прежнему очарован ею.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Елизавета не желала обеспечить безопасность путешествия своей кузине на пути из Франции в Шотландию. Джеймс Хепберн, лорд-адмирал Шотландии, четвертый граф Босуэлл, лично явился, чтобы проводить свою королеву. Джон Нокс злобно проповедовал, проклиная женщин, правительниц Шотландии, объявил их царствование незаконным и всячески чернил Марию Стюарт. Но та все равно приехала домой, и скорость, с которой она проделала путешествие, поразила всякого, тем более что к ее прибытию ничего не было готово. Тот факт, что порт Лит и все шотландское побережье были окутаны густым туманом, который не рассеивался несколько дней, лишь придал веса мрачным предсказаниям Джона Нокса.

Мария, однако, взяла в ближайшие советники своего единокровного брата Джеймса Стюарта, о котором вспоминала с великой любовью. Мария Гиз мудро собрала бастардов мужа под свое крыло. Джеймс был старшим братом, к которому крошечная королева прибегала со всеми своими бедами. Теперь он стал ее первым министром и помогал править вместе со статс-секретарем ее покойной матери Уильямом Мейтландом, лэрдом Летингтоном. Мария решила вновь назначить его на эту же должность.

Несмотря на то что была католичкой, она все же издала закон о свободе верований. Это оказалось умным ходом, поскольку сразу лишило Джона Нокса оснований для жалоб, хотя ее приверженность к старой вере бесила его едва ли не до апоплексического удара.

Мария в отличие от своих предшественников путешествовала по Шотландии. Посетила Северо-Шотландское нагорье, Шотландскую низменность и границы, стараясь лучше узнать свой народ, чего не делал ни один король со времен правления Якова IV. Единственным местом, где она не побывала, были владения властелина островов.

Ангус Фергюссон познакомился с ней лично, когда королева как-то осенью провела единственную ночь в Дуне. Она любила охотиться, и как раз начался сезон прилета диких гусей. Он был потрясен ее красотой, очарован умом и остроумием. Она ездила верхом по-мужски, научившись этому после приезда в Шотландию. (Шотландцы, а особенно Джон Нокс, были шокированы тем, что она показывает ноги, когда ездит в дамском седле.)

Охота была успешной, и на ужин подавали жареную дичь.

– Вы и вправду самый красивый мужчина на границе, – заявила молодая королева. – Какая жалость, что в ваших жилах нет королевской крови, милорд, иначе я выбрала бы в мужья вас. В отличие от кузины Елизаветы я спешу скорее выйти замуж и родить детей.

– Я, разумеется, в отчаянии от собственной несостоятельности, – с улыбкой ответил Ангус, – но простой приграничный лорд вроде меня никогда не будет достоин столь прекрасной королевы.

Мария рассмеялась, но тут же стала серьезной.

– Кто в Шотландии достоин меня, милорд? Может, вместо брака мне следует искать любви? – тихо спросила она.

– Помните, мадам, что ваш сын будет однажды править Шотландией, и более чем вероятно – Англией тоже. Елизавете нравится свобода, слишком нравится, чтобы отдать ее в руки мужчины, так что постарайтесь выбрать мудро, когда снова выйдете замуж.

Граф снова улыбнулся:

– По правде говоря, мадам, сомневаюсь, что на земле найдется мужчина, достойный вас.

Мария Стюарт снова рассмеялась:

– Вы опасный человек, милорд. Но когда вы сами женитесь, чтобы в Дуне появился наследник?

– Я женюсь, когда вы, мадам, найдете другого мужа, – пошутил он, и оба дружно расхохотались.

Королева уехала на следующий день, так и не увидевшись с ним. Но несколькими годами позже в Дуне неожиданно появился его друг Джеймс Хепберн, четвертый граф Босуэлл, пользовавшийся неограниченной милостью Марии Стюарт. Поскольку Джеймс был человеком, не склонным к пустым визитам, Ангус сгорал от любопытства, но терпеливо ждал, пока Джейми расскажет о цели своего приезда. А пока что они играли в шахматы в парадном зале и пили превосходное французское вино, запасы которого, похоже, у Дуна не переводились.

– Королева выходит замуж, – объявил наконец Босуэлл. – Она выбрала скверного жениха, но ее, кажется, никто не остановит. Никто не может ее урезонить: ни Джеймс Стюарт, ни Мейтланд, ни кто другой.

– Кто он? – вырвалось у Ангуса.

– Генри Стюарт, лорд Дарнли. Он ее кузен и католик. Вырос в Англии. Елизавета предложила либо его, либо своего конюшего Дадли. Правда, вряд ли она ожидала, что королева будет выбирать из этих двоих. Дадли, разумеется, – просто оскорбление, и я не уверен, что Дарнли не то же самое.

– А что с ним не так? В нем, очевидно, течет нужное количество королевской крови, что делает его подходящим женихом. Ведь его мать – Маргарет Дуглас, дочь вдовы Якова Четвертого Маргариты Тюдор от ее второго мужа Арчи Дугласа, графа Аргайла! А его отцом был Мэтью Стюарт, граф Леннокс.

– Да, этот изменник! – раздраженно прорычал Босуэлл.

– Так что плохого в Дарнли? – повторил Ангус.

– Слабовольный, ничтожный щеголь, одержимый жаждой власти, – пояснил Босуэлл – Высокий нескладный юнец с золотистыми волосами и голубыми глазами. Он моложе Марии, но она увлечена им. У него ум блохи и склонность к грубым шуточкам.

– Осторожнее, дружище, – остерег Ангус. – Ты говоришь, как влюбленный, проигравший сопернику мужчина.

К его удивлению, Джеймс виновато вспыхнул, но прежде чем Ангус успел что-то сказать, проворчал:

– Довольно о глупостях королевы. Помнишь ту землю, которую ты пытался купить у лэрда Рэта? Думаю, я нашел способ раздобыть ее для тебя.

– Как? – удивился граф Дун. Земля, о которой шла речь, граничила с его собственной. И когда предыдущий владелец умер, граф решил приобрести ее у наследника, лэрда, земли которого были на восточной границе. Роберт Бэрд, лэрд Рэт, отказался продавать, несмотря на предложение графа Дуна самому назвать цену. Вот уже несколько лет, как он пытался получить землю, где были прекрасные пастбища.

– Тебе пора жениться. Согласишься на такую сделку?

– Да, – медленно протянул Ангус. – В августе мне исполнится тридцать пять.

– Рэт женат на Гамильтон. У них есть сын и четыре дочери. Старшей двадцать лет. Роберт Бэрд не позволит остальным выйти замуж, пока не выдаст старшую.

– А что с ней не так? – откровенно спросил Ангус.

– Не повезло девчонке. Ее мать красавица. Три младших – красавицы. Но Анабелла Бэрд уж очень некрасива.

– Уродлива?

– Нет, вовсе нет. Овальное лицо. Прямой нос и милый ротик, но больше ничего особенного, если не считать волос. Цвета ночи, длинные и густые. Это самое красивое, что в ней есть, но уродливой ее никак не назовешь. Но хотя ее сестры настоящие красотки, они весьма ординарны. А вот Анабелла обладает острым умом и хорошими манерами. Я познакомился с ней прошлым летом. И она мне понравилась.

– Ты не обольстил ее, случайно? – поддел Ангус.

Джеймс рассмеялся:

– Нет, только не дочь порядочного лэрда! Ей нужен муж. Тебе – жена. И ты хочешь землю, которой владеет ее отец. Могу поклясться, что уговорю Роберта Бэрда дать ей эту землю в приданое вместе с тем, что откладывал для нее.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

– Нет, отец Мишель, лэрд фактически ничего не просит. Ему не нужны земли, ибо они у него есть. Ему не нужна высокая должность. Он предпочитает безвестность. Золота у него много, иначе не предлагал бы того, что имеет. Он хочет получить титул, чтобы передать своим наследникам и потомкам. Это не что иное, как клочок пергамента и печать.

Она воззрилась на Ангуса Фергюссона.

– Это дорого вам обойдется, милорд. Содержать двор королевы, пусть и маленький, не может обойтись дешево. Помните, что моя дочь будет править двумя великими государствами. Она должна жить так, как подобает ее высокому положению.

– Так и будет, – пообещал лэрд. – Она будет жить, как королева. И пусть за это будут ответственны французский король и влиятельный шотландский лорд. Если вы окажете мне эту великую честь, мадам, я с радостью ее приму. И взамен прошу одного – графский титул. И, возможно, вашего разрешения построить замок, маленький, конечно.

Глаза вдовствующей королевы весело блеснули.

– Почему, милорд, я подозреваю, что этот замок, маленький замок, уже существует?

Он типично французским жестом пожал плечами и улыбнулся:

– Это всего лишь очень большой дом, хотя некоторые считают иначе. Поэтому я прошу вашего разрешения иметь замок. Никто не скажет, что я нарушаю закон. Мы, Фергюссоны из Дуна, не любим привлекать к себе внимание.

– Но разве ваше внезапное превращение в графа Дун не вызовет вопросов у окружающих? – спросила вдовствующая королева.

– Нет, если все поверят, что вы желаете уравновесить силы среди других западных семейств и поэтому возвышаете Фергюссонов, – умно ответил он. – Есть те, кто принимал ваши милости и отплатил неблагодарностью, но вы по-прежнему добры.

Оба знали, что он говорит о Патрике Хепберне, графе Босуэлле, который и устроил эту аудиенцию. Все знали, что хотя прекрасный граф, как его называют, любил вдову Якова V, все же он не всегда был ей верен. Но он был очень обаятельным человеком, и Мария Гиз питала к нему слабость. Однако никогда не позволяла слабостям взять верх над здравым смыслом.

– Вы очень умны, милорд Дун, – заметила она, возвращаясь к теме разговора. – Да, многим понравится, что я пытаюсь уменьшить влияние Хепбернов на западе. И ваше предложение помочь моей дочери, пока она не выйдет замуж, невероятно великодушно. Это более чем стоит графского титула. Но помните, что ей всего пять лет. Пройдет не менее десяти лет, прежде чем состоится свадьба. Кошелек Шотландии никак не назовешь тяжелым. Ваше предложение – дар божий и его благословенной матери, в честь которой названа моя дочь, не так ли, отец Мишель?

Практичная натура Марии Гиз, как всегда, взяла верх.

– Кто может удостоверить величину вашего богатства, милорд? Не хочу оскорбить вас, но мы обсуждаем слишком важное дело.

– Дом Киры, мадам. Их люди работают здесь, в Стерлинге, Перте, Абердине и Эдинбурге.

– Пошлите кого-нибудь справиться, и без лишней огласки, – велела Мария Гиз, после чего повернулась к Ангусу Фергюссону.

– Я принимаю ваше предложение, милорд. Если ваши слова окажутся правдивыми и Кира уверят меня в вашей кредитоспособности, документы, удостоверяющие ваш титул, будут посланы в Дун и об этом будет объявлено по всей границе. После этого вы дадите указания своим банкирам. Подходит ли это вам, милорд?

– На документах должна стоять печать королевы, а также ваша, – потребовал лэрд. – А объявления должны быть повешены на Меркат-кросс [1]в Эдинбурге.

– Будьте уверены, что я так и сделаю. Все будет официально, – пообещала она, после чего встала и снова протянула ему руку.

Лэрд взял ее и поцеловал, понимая, что аудиенция окончилась.

– Я буду молиться за благополучное путешествие королевы, – сказал он. Попятился из комнаты и закрыл за собой дверь.

– Очень смелый человек, как, впрочем, многие из приграничных лордов, – заметила вдовствующая королева. – Женщина, которая выйдет за него, должна быть очень сильной.

Но пока что Ангус не думал о женитьбе. К концу августа, когда маленькая королева отплыла к берегам Франции, он получил титул графа и на некоторое время привлек интерес и вызвал зависть соседей. Но когда пошли сплетни о том, что его титул уравновесил власть Хепбернов, все долго смеялись. Фергюссоны из Дуна не были ровней графам Босуэллам.

Как и надеялся Ангус, небольшой фурор вскоре затих, потому что главным сейчас было выживание. Приграничные войны закончились. Генрих VIII умер и был похоронен. Его сын Эдуард VI был коронован. И хотя лорд-протектор Сеймур мечтал следовать политике покойного короля в отношении Шотландии, отъезд Марии во Францию свел на нет все усилия.

Молодой король умер за два месяца до своего шестнадцатого дня рождения. За этим последовали девять коротких дней правления его кузины леди Джин Грей, поскольку протестанты пытались помешать Марии Тюдор унаследовать трон. Мария выиграла битву, но через пять с половиной лет тоже умерла, оставив английский трон двадцатипятилетней рыжеволосой дочери Генриха VIII и Анны Болейн Елизавете Тюдор.

Первые годы правления Елизавета старалась укрепить свое положение на троне и приобрести союзников, а также избегать возможных женихов. Ее единственный интерес к бедной, лежавшей на севере стране заключался в том, что ее молодая королева, которой предстоит стать королевой Франции, теперь именует себя королевой Шотландии и Англии. Мария основывала свои претензии на том, что ее бабушка Маргарита, жена Якова IV, была родной сестрой Генриха VIII. А Елизавета – твердила она – просто бастард Генриха от потаскухи Болейн. Того обстоятельства, что англиканская церковь дала Генриху первый развод, что Анну короновали, не существовало для молодой девушки, живущей во Франции и повторявшей, как попугай, все, что говорили ей французские родственники.

Но потом Англия потеряла прежнее значение для Марии, потому что ее свекор, Генрих II, был случайно убит на турнире. Мария и ее молодой муж Франциск внезапно оказались на троне Франции, а Англия и Шотландия отошли на второй план.

В Шотландии тем временем пышно цвела Реформация. Ни в одной стране Европы протестантизм не владел умами так, как в Шотландии. Северные кланы и некоторые семьи, такие как Гордоны из Хантли и Лесли из Гленкирха, упрямо придерживались старой веры, несмотря на то что под влиянием мастера Джона Нокса протестантская вера была провозглашена единственной, а католицизм оказался вне закона. Мария Гиз, женщина широких взглядов, которая позволяла существовать всем религиям и даже защищала английских протестантов от инквизиции Марии Тюдор, теперь повсеместно осуждалась за свою веру.

Устав от обязанностей, которые несла на своих плечах двенадцать лет, Мария умерла, оставив Шотландию в руках единокровного брата своей дочери Джеймса Стюарта, старшего незаконного сына Якова V. В конце этого же года хрупкий и болезненный Франциск умер. Марии Стюарт казалось, что ее траур никогда не закончится. Новый король Франции в свои десять лет был не кем иным, как игрушкой в руках своей матери Екатерины Медичи. Она хотела избавиться от невестки и отправить ее в безвестность, в одно из французских поместий, но Мария Стюарт вместо этого вернулась в Шотландию, чтобы занять принадлежавший ей по праву трон.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

§

Его жена-француженка, Мария Гиз, была взбешена тем, что посчитала эгоизмом мужа. Женщина умная и сильная, она за много лет их брака сумела обзавестись нужными союзниками среди знатных шотландских семей, и на ее стороне был кардинал Дэвид Битон. Подданные ее любили, и она смогла защитить инфанту от тех, кто желал управлять маленькой королевой, мало того, обручить ее с единственным сыном короля Генриха VIII принцем Эдуардом. Английский король надеялся, что Мария, как жена его сына и совсем еще ребенок на его попечении, добровольно присоединит Шотландию к Англии.

Но Мария Гиз хотела выдать дочь не в Англию, а во Францию. После долгих переговоров было решено, что маленькую королеву отошлют во Францию и обручат с французским дофином Франциском. В этом случае Мария когда-нибудь станет королевой Французской и Шотландской. И там она будет в большей безопасности. Генрих II, король Франции, согласился на брак.

Именно в этот момент Ангус Фергюссон увидел открывшуюся перед ним возможность и попросил аудиенции у вдовствующей королевы Марии. В начале марта он отправился на север, в Стерлинг, и сумел заручиться обещанием личной аудиенции у Патрика Хепберна, третьего графа Босуэлла, который и попросил за него вдовствующую королеву. Ему предстояло встретиться с Патриком, который отведет его к королеве в гостиницу «Суон», недалеко от Стерлинга. Когда он вошел в гостиницу, владелец выбежал его встречать:

– Добро пожаловать, милорд. Комнату? Обед? Кружку лучшего эля?

– Я должен встретиться кое с кем, – бросил Ангус Фергюссон. Его темно-зеленые глаза обшаривали комнату. – Кое с кем из замка, – добавил он в надежде, что владелец поймет и сможет показать дорогу.

– А, так вам нужна мистрис Мелли, милорд, – догадался владелец.

– Кто она? – спросил лэрд.

– Одна из личных служанок Марии Французской.

Он показал на женщину в плаще с капюшоном, сидевшую в темном углу.

– Она здесь, милорд.

– Спасибо, – кивнул лэрд и направился к столу, за которым сидела женщина.

– Я лэрд Дун, – представился он. – Насколько я понял, вас послали привести меня к месту встречи, мистрис.

Женщина встала. Она была маленькой, но крепкой. Он не понял, молода она или стара, но на него смотрели проницательные глаза.

– Ну, – кисло пробормотала она, – вы не похожи на ничтожного повесу. Пойдемте. Нам еще довольно долго идти.

– Пешком? – удивился он.

– Да. Оставьте свою животину здесь, милорд.

Она подняла капюшон и туго завязала, после чего поспешила к двери. Лэрд последовал за ней.

Мистрис Мелли повела Ангуса по одной улице, потом по другой. Свернула раз, свернула два. Найдет ли он потом дорогу в «Суон»?

Над городом нависал огромный замок, стоявший на массивной скале. Но было очевидно, что они не собираются подниматься туда.

Наконец они остановились перед домом. Женщина постучала, и их впустили.

– Вот он, – объявила мистрис Мелли молодому пажу, который открыл дверь.

– Прошу вас идти за мной, милорд, – сказал юноша и подвел его по коридору к закрытой двери. Постучал, открыл дверь и проводил лэрда внутрь.

Мария Гиз стояла, ожидая его. Лэрд грациозно поклонился, и женщина удивилась. Он совсем не похож на приграничных лордов, которых она встречала раньше. Даже на дражайшего Патрика Хепберна! В большинстве своем они были нескладными и одевались просто. Этот мужчина был не только необыкновенно красив, но и очень элегантно одет, по последней французской моде. И намного выше ее ростом, по крайней мере шесть футов три дюйма. Чисто выбрит, короткие волосы темны, как безлунная ночь, глаза – цвета тенистой лесной долины. Судя по осанке, он молод, но лицо с высокими скулами, длинным прямым носом и изящно очерченным ртом не выдавало возраста.

Он взял ее руку и почтительно поцеловал.

– Для меня большая честь приветствовать вдовствующую шотландскую королеву Марию из великого дома Гизов, – обратился он к ней на безупречном французском.

Мария Гиз и ее спутник, молодой французский священник, служивший при ее дворе, были удивлены.

– Ваш выговор, мсье, превосходен. Откуда вы так хорошо знаете мой родной язык? – осведомилась она.

– Моя мать была француженкой, мадам, из Бретани, и мне выпала удача учиться во Франции с моим другом Джейми Хепберном, правда, недолго, – пояснил он. – Но я владею несколькими языками.

Она кивнула.

Слава богу, он не похож на типичных приграничных лордов: модно одет, воспитан и образован.

– Чем могу помочь вам? – спросила она, переходя на шотландский диалект, и села на стул с высокой спинкой. Паж молча исчез. Священник встал рядом.

– Нет, мадам, это я могу вам услужить. Нечасто я признаю это, хотя мои соседи давно подозревают, что я богатый человек. Несмотря на молодость, я вполне сознаю, что богатство бесполезно, если не употребить его с толком для себя. Вы, разумеется, вскоре проводите во Францию королеву Марию.

Мария Гиз побледнела.

– Об этом далеко не все знают. Где вы это услышали?

– Будь я в вашем положении, мадам, вот что сделал бы, – заметил Ангус, игнорируя ее вопрос и улыбаясь. – Маленькую королеву нужно защитить любой ценой, но англичане не успокоятся, пока не захватят ее. Если она успеет добраться до Франции, их усилия окажутся бесплодными, и, надеюсь, они перестанут совершать набеги на границе. Простите за откровенность, мадам, но я подозреваю, что ваш кошелек не так полон, как вы хотели бы. Я понимаю, что ваши братья во Франции приглядят за интересами маленькой королевы, но думаю, им вряд ли захочется нести расходы на ее двор и личные нужды. Как и королю Генриху. И хотя дары от этих джентльменов будут великодушно приняты, возможно, вы не захотите целиком полагаться на них? Я готов открыть свой кошелек, чтобы моя королева жила в роскоши, подобающей ее величеству. Мои банкиры в Париже, дом Кира, позаботятся о том, чтобы все расходы королевы немедленно оплачивались, раз в квартал, до того дня, когда она обвенчается с дофином. Сюда, конечно, войдут ее свадебный наряд и приданое. Я прошу только одного: чтобы моя роль в этом предприятии оставалась тайной. Фергюссоны из Дуна – люди скрытные. Я не хочу привлекать внимание к себе и к своему клану.

Сначала Мария Гиз потеряла дар речи. Потом, быстро придя в себя, окинула его проницательным взглядом.

– Но что вы за это потребуете, милорд? Ваше предложение более чем великодушно, но вы говорите со мной, как бретонский рыбак, торгующийся с покупательницей на причале. Что вы попросите взамен?

Мимолетная улыбка осветила его красивое лицо, но тут же исчезла.

– Я хочу, чтобы Дун имел статус графства, – откровенно ответил он.

– Вы многого просите у ее величества, – взорвался возмущенный священник.

Но Мария Гиз рассмеялась, ибо полностью понимала, чего требует молодой человек.

Перейти на страницу: 12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637383940414243444546474849505152535455565758596061626364656667686970717273747576777879808182838485868788

Оцените статью
Добавить комментарий